Шел конец августа. Но крепкие ветры и туманы нет-нет да и напоминали о том, что совсем рядом — осень. И волна уже потеряла свою ласковую летнюю нежность, с какой она накатывает на песок пляжа.
Впрочем, тогда никто не обратил внимания на красоту таллинского пейзажа или приметы наступления осени. Шел не просто август, а август 1941-го...
22-го фашисты начали ожесточенные атаки на Таллин. Штурмовали город отборные дивизии, усиленные артиллерией и авиацией. Ночью 27 августа отдельные группы противника просочились до середины города. Начался артиллерийский и минометный обстрел рейда у причалов порта. Оценив обстановку, командование отдало приказ об эвакуации города и флота. Крейсер «Киров», эскадренные миноносцы и канонерские лодки своим огнем прикрывали погрузку на суда последних защитников города.
К утру 29 августа транспорты и боевые корабли под огнем противника вышли в море. Это был последний и самый большой таллинский караван...
Последним Таллинский порт покинул теплоход «Вторая пятилетка». Капитан Николай Иванович Лукин, волевой, опытный судоводитель, искусно маневрируя между снарядами, ложившимися по обоим бортам судна, вывел теплоход рейд и пристроился в кильватерную колонну. Это был последний путь теплохода...
Вокруг группами и в одиночку плавали шаровые мины, сорванные с минрепов. Море застилал густой темный покров, и следить за минами становилось очень трудно.
А утром над караваном появились первые фашистские стервятники. Они начали методично сбрасывать свой смертоносный груз. Бомбы ложились все ближе и ближе к цели.
Капитан Лукин был начеку. Он умело маневрировал судном, уводя его из-под ударов. Спустя некоторое время на далеком горизонте показались очертания острова Гогланд.
Теплоход выдерживает тридцать второй налет. Он устоял против сотен посланных на него бомб, и только одна достигла цели, угодив в люк второго трюма. Туда неудержимо хлынул водяной поток. Судно начало быстро крениться на левый борт.
Капитан Лукин приказывает спустить шлюпки и высадить пассажиров. Старший штурман Парфенов, второй штурман Логвиненко, старший механик Чугунихин, второй механик Шабалин, мотористы Дворкин и Кукушкин, электрик Школьник, матросы Манилов, Сысоев, Хомчевский, Игнатьев, рискуя жизнью, организуют высадку раненых и бойцов.
На судне остались четверо: четвертый механик С. Г. Моргунь, военврач Иванов, электромеханик П. И. Кульков и капитан Н. И. Лукин.
«Подходит ко мне Моргунь. А я ему: — Попробуй машину всет-таки запустить, может, что и выйдет. И что вы думаете — машина ожила! Мы начали борьбу за спасение судна: были опробованы главный двигатель и рулевое устройство. Все оказалось в рабочем состоянии. Но тут с самолета заметили, что «Вторая пятилетка» медленно разворачивается...» — вспоминал Николай Иванович Лукин
Теплоход еще продолжает держаться на плаву, но вот вновь налетают пикировщики. Одна из бомб разрывается на полубаке, и смертельно израненное судно, вздрогнув, начинает носом, зарываться в бурлящую пучину.
Крен все больше увеличивается.
На борту остаются капитан и судовой врач Иванов. Лукин отдает доктору спасательный пояс и приказывает ему броситься в воду. Николай Иванович, захватив документы и деньги, последним покидает судно.
Коренастый, физически крепкий, отличный пловец Лукин быстро вынырнул на поверхность моря и, оглядевшись, мощными взмахами рук, разрывая воду, стал уплывать подальше от водоворота, от обломков, грозивших пловцу, от проклятых гитлеровских воздушных убийц, обливающих пулеметным огнем людей, барахтающихся в воде.
Николаю Ивановичу удалось ухватиться за лючину, проплывшую мимо. Вдали показался военный катер, но он был заполнен до отказа. Уже начало вечереть. Умолкли выстрелы и взрывы, ушел на дно теплоход «Вторая пятилетка», а он все держался за спасительную лючину. Но вот наконец проходящий катер заметил и подобрал капитана.
Только на берегу Николай Иванович Лукин узнал, что его считали погибшим. И еще узнал он, что правительство наградило его орденом Ленина.