Глава II
В открытом окне второго этажа большого старинного особняка, похожего, скорее, на средневековый замок, появилась голова в чепце, и сразу же раздался женский крик:
- Гюнтер!
Мальчик семи лет, возившийся на траве с огромным, в черно- белых пятнах, догом, обернулся на имя, поднялся с земли, и неподвижно замер, обернувшись на крик.
- А что такого?- спустя мгновение спросил он женщину.
- Ты совсем забыл?! - не унималась женщина, - Сегодня приедет ваш отец! Будет много гостей! А вы в таком виде! Я сейчас прогоню эту чёртову собаку! И если немедленно не прекратите баловаться, я всё ему про вас расскажу!
Мальчик ладонями похлопал себя по одежде, отряхиваясь, сбивая прилипшую траву и куски земли. На коленях темнели зеленые пятна. Он попробовал их очистить, но попытка не увенчалась успехом. Мальчик обречённо вздохнул.
Мраморный дог смешно подпрыгивал перед ним, принимая действия маленького хозяина за игру, продолжал заигрывать, тыкаясь мордой ему в руки.
- Отстань, Фердинанд! Это всё из-за тебя! - Гюнтер отмахнулся от собаки, - Знаешь же эту злюку Грету! Обязательно наябедничает отцу!
Поднимаясь на крыльцо, он потянул дверь на себя, в то же самое время, с обратной стороны, кто-то собирался выйти.
Дверь резко открылась и в проёме появилась девочка со стопкой посуды в руках. От резкого движения она споткнулась. Тарелки выскользнули из ее рук и со звоном рассыпались по каменному полу, разбиваясь на мелкие осколки.
Девочка вскрикнула в ужасе и, присев, начала собирать в передник то, что осталось от посуды.
Гюнтер был тайно влюблен в неё. Девочку звали Эммой. Она была младшей дочерью конюха, который служил в их имении. Он часто украдкой наблюдал за ней из окон особняка, спрятавшись за толстыми шторами и ища удобного случая заговорить. Детям барона не рекомендовалось общаться с прислугой.
В ту же секунду Гюнтер понял, что другого такого удобного случая познакомиться может не представиться, но ничего лучшего ему в голову не пришло, и он засмеялся.
Девочка посмотрела на него с негодованием, глазами, полными слез.
Неожиданно его толкнули в спину. Споткнувшись, он полетел вперёд, больно ударившись о косяк двери переносицей. Поднявшись, увидел перед собой мальчишку, ее старшего брата.
- Не надо, Олаф! - Эмма схватила брата за руку. Тот был сильнее, к тому же старше.
Гюнтер почувствовал боль. Он осторожно нащупал рану. Кровь сочилась из переносицы, скатываясь по лицу, заливая белую рубашку. Он сжал кулаки и двинулся вперёд.
Драке не дали случиться. Сверху уже бежали взрослые.
- Что здесь произошло?- в ужасе кричала Грета. Дети стояли молча. Девочка спряталась за спину старшего брата.
- Кто это сделал? - голос Греты не замолкал. Непонятно было, о чем она спрашивала. То ли о разбитой посуде, то ли о разбитой переносице Гюнтера.
- Я..,- Гюнтер сделал шаг навстречу ей - Это сделал я! - повторил уже смелее. Грета схватила его за руку и, причитая, потащила вверх по лестнице, умываться и обрабатывать рану.
Уже поздно вечером, после званого ужина, когда часть гостей разъехалась, а другая её часть расположилась в многочисленных спальнях замка, дверь в детскую отворилась.
В комнату вошёл отец.
- Не спишь? - тихо позвал он мальчика.
- Папа! - Гюнтер привстал, облокотившись на спинку кровати.
Отец присел рядом и взял за руку сына.
- Нам так редко теперь удается поговорить с тобой.
Гюнтер обнял отца.
Уже уходя, отец отстранил сына и серьезно посмотрел ему в глаза.
- Знаешь, сынок, наступили тяжёлые времена для страны. Мой долг помочь ей. Ты уже большой и в состоянии понять то, что я хочу тебе сказать.
Мальчик смотрел, не мигая, на своего отца.
- Наш род происходит из старого ордена. Когда-то твои предки были рыцарями. С тех давних пор мы заслужили право носить нашу фамилию Фон Тициер!
Я хочу, чтобы отныне каждое свое действие, каждый свой шаг, ты соизмерял с нашей фамилией, с нашим родом, и помнил, кто ты такой, и поступал достойно!
Мужчина склонил голову и поцеловал мальчика в лоб.
- Я очень люблю тебя, Гюнтер! И очень хочу тобой гордиться. Мне рассказали про тебя, про твои шалости и проделки. Это детство. Придет время и оно закончится. Когда-нибудь ты станешь взрослым.
- Что я должен сделать для этого, папа? - Гюнтер поднял голову.
- Ты тоже должен заслужить честь носить нашу фамилию!
- Я постараюсь, папа!
- Я полагаюсь на твое здравомыслие, сын!
На следующий день его окликнули возле дома.
Гюнтер зашёл за угол.
Там стояли дети конюха.
Вчерашний его противник сделал шаг к нему навстречу, и протянул руку:
- Я - Олаф! Спасибо тебе! Ты прости за вчерашнее!
Гюнтер смутился, но пожал руку. Из-за плеча брата ему улыбалась Эмма.
***
Прохоров посмотрел в бинокль.
- Слева кусты - сто метров,.. небольшая лощина плюс пятьдесят… полтора километра - дерево. Подветренная сторона с запада,- проговаривая, и запоминая про себя, шепотом перечислял он выделяющиеся объекты. До чужой позиции километра два- три... Прохоров перевел бинокль правее. Внизу, чуть левее, были свои позиции. Хорошо было видно, как пригибаясь, боясь снайперской пули, бегали солдаты от одной палатки к другой. Иногда появлялась совсем молоденькая медсестра.
Он бережно положил винтовку рядом, и свободной рукой, не привлекая внимания, осторожно начал выкладывать стену из принесенных булыжников.
Через некоторое время, окопавшись, Прохоров увидел в прицел несколько идущих в полный рост немцев. Боёв давно не было. Артиллерия не стреляла, и те шли, не стесняясь, отвыкнув передвигаться перебежками и, согнувшись.
Прицел скользнул по нашивкам, погонам и наградам военных. Прохоров, не спеша, выбирал жертву поважнее. Найдя, он глубоко вдохнул воздух, задержал дыхание и, сделав поправку на ветер, тихо надавил на курок. Впереди идущий офицер споткнулся и рухнул. Пока остальные соображали, что произошло, снайпер успел ещё двоих положить на землю.
На противоположном конце поля, в кустах пахучего жасмина, лежал человек в пятнистом комбинезоне, поверх которого был натянут сетчатый балахон. В клеточки сетки были просунуты целые ветки деревьев и пучки травы. Такие же ветки, для большей схожести с местностью, были и на каске снайпера.
Неожиданно холм рядом с ним зашевелился и приблизился.
- Привет, Гюнтер!- из холма появилось лицо, перепачканное черной краской. На его фоне отчётливо и радостно забелели зубы.
- Привет, Густав…
- Ты принес фляжку?
Холм шевельнулся, и фляжка приземлилась возле Гюнтера. Он тоже отложил в сторону винтовку, одной рукой, резким движением крутанул крышку и, перед тем как пить, посмотрел на небо:
За тех четверых! Упокой их душу… - недоговорив, большими глотками жадно начал пить из неё.
- Как ты можешь пить коньяк на такой жаре? - Густав смотрел на дергающийся кадык и его передёрнуло.
Гюнтер сделал ещё несколько глотков, после чего поморщился и уткнулся лицом в рукав куртки и шумно втянул воздух.
- Сегодня ещё четырех отправил на небо. Мой план сработал. Эти русские совсем остались без воды. Что, интересно, они ещё придумают сегодня? - устало произнес он. Капелька пота скользнула у него по лбу из-под железной каски, и скатилась возле носа.
- У нас проблема, Гюнтер! У русских появился снайпер. Счёт уже открыт.
Гюнтер отхлебнул ещё несколько глотков из фляжки, вытер мокрые губы и как ни в чем не бывало, спросил:
- Что ты мне сегодня принес поесть?
На переносице с горбинкой явно проступил белесый шрам.
***
- Товарищ майор!
Комбат вскинул голову. Перед ним стояла медсестра, совсем ещё девочка.
- Чего тебе?- устало произнес он и отвернулся.
- У меня там раненые! Когда вода будет? - чуть не плача, запричитала девушка.
- Сомов с Григоряном совсем тяжёлые! Не выживут! Большая потеря крови! Все время пить хотят! Все пить хотят!
Комбат сплюнул и повернул злое лицо:
- Что я могу?! Вон она вода! Рукой подать! Только четверо уже напились досыта!
Люба заплакала, зажав рот рукой, повернулась и побежала обратно к палатке.
Через какое-то время, она выскочила из палатки в белом халате, с сумкой с красным крестом на боку, цинковым ведром и сломя голову побежала через позиции к роднику, на нейтральную полосу.
Все кто были на улице, замерли, провожая глазами исчезающую белую тень.
- Стой! Дура! Куда! - послышался крик комбата. Но его не услышали.
Два снайпера, находящиеся на противоположных концах поля, почти одновременно увидели бегущую санитарку в белом халате, с сумкой с красным крестом и ведром.
Немного отбежав от своих позиций, девушка замедлила бег и перешла на шаг, прямо держа спину и смотря перед собой.
Гюнтер сопровождал её в прицел винтовки. Рядом лежал Густав и ждал выстрела. Его палец лег на курок. Можно было не торопиться, и прицелиться, как следует. Удобная мишень. Почти как в тире.
Прохоров сжался. Ему захотелось крикнуть или даже побежать к девушке навстречу, и закрыть собой. Но понимая всю бесполезность этого решения, только сильнее стиснул зубы. Ему не дадут сделать и шага. Их непременно убьют обоих. Он ничего не успеет сделать.
Прохоров перевел оптику в сторону, скорее, не в поиске другого снайпера, а чтобы просто не видеть, как упадет, сраженная пулей, эта молоденькая девочка, которая годится ему в дочки.
Стало тихо. Все ждали выстрела. Его не было. А Люба, тем временем, уже добралась до родника и быстро черпала кружкой воду в ведро. Задержалась она только в одном месте. Отвернувшись, оббежала, сделав круг, чтобы не видеть погибших вчера ребят.
- Издевается, гад! - застонал Прохоров, - Сейчас даст дойти до дома и там угробит девочку...
Густав смотрел, как провожает обратно в прицел свою цель его старший напарник Гюнтер, герой войны, асс, кавалер рыцарского креста и не понимал, что происходит.
А девушка почти дошла до своих. Неуклюже прогибаясь под тяжестью ведра, она упорно приближалась к окопам. Ещё немного, и белый халатик её совсем исчезнет из вида. Неожиданно, когда до позиций оставалось всего несколько шагов, она остановилась, поставила ведро на землю и, прижав сумку с красным крестом к груди, повернулась в сторону, откуда пришла и неуклюже присела в книксен, поблагодарив снайпера, за то, что тот не выстрелил, дал набрать воды и вернуться живой.
Гюнтер улыбнулся и опустил винтовку.
- Смешно,- ухмыльнулся он, поглядев на удивленного Густава. - Какие рыцари, какие законы... Раньше рыцари бились за дамское сердце. А сейчас воюют вот с такими девочками…
- Ты что, Гюнтер! Какая она девочка! Она враг! - зашипел Густав.
- Крестоносцы хреновы. Только и остались кресты одни... Железные и деревянные…
Он опять взял фляжку. Кадык запрыгал на шее.
- Подождем немного, мой камараден, Густав! Одного ведра им все равно не хватит! И нам нужен их снайпер, а не юная девочка с ведром воды..
Окончание следует..
(С) Рустем Шарафисламов