Заслуженная артистка Республики Беларусь Наталья Михайлова — натура творческая, целеустремленная и трудолюбивая. Сочетание мягкости и силы помогает ей уже более 20 лет быть художественным руководителем и дирижером Государственного камерного хора Республики Беларусь и достигать новых вершин. Корреспонденту агентства «Минск-Новости» Наталья раскрыла секреты профессии, благодаря которой ее жизнь наполнена интересными встречами и событиями.
Беларусь приняла
— Вы родились в украинском Ужгороде, учились в Краснодарском музыкальном училище в России, окончили Белорусскую государственную консерваторию по специальности «Хоровое дирижирование» в Минске. И остались в нашем городе. Почему?
— Моя мама родом из деревни Партизанская Хойникского района. А я появилась на свет в Ужгороде, где отец оканчивал военное училище. Как и многие семьи военных, наша не один раз переезжала — папа служил в Венгрии, Забайкалье, на Северном Кавказе в Майкопе… В Краснодаре мои родители осели. Там я поступила в музыкальное училище.
Каждое лето мы собирались у моей бабушки Анны Ивановны Донец в Хойникском районе. Десять ее детей (пятеро из них стали профессиональными музыкантами) жили в Украине, Беларуси, России, а встречались в доме, где всегда звучали музыка и песни.
Краснодарское училище прикреплено к Санкт-Петербургской консерватории. И мне логично было поступать туда, но, когда я собралась, авиабилетов уже не было в продаже. Выбор сделала в аэропорту, решив, что Беларусь меня примет. А позже узнала, что корни моего отца тоже из Беларуси — из Быховского района Могилевской области. В роду много священников, а один из них организовал в церкви хор, который восхищал прихожан своим исполнением.
Все аспекты профессии
— Знаю, что и вы долгие годы пели в церковном хоре.
— На втором курсе училища я стала петь в краснодарском храме святого Георгия Победоносца. Тогда это было рискованно, так как ходить в церковь запрещалось. За это могли исключить из комсомола и не дать развиваться в профессии. Повезло, я этого избежала. В храме меня привлекала духовная музыка, которую мы нигде больше не могли услышать. В училище исполняли концерты Бортнянского, Березовского и Чайковского с переводом на социалистический лад, без канонического текста. В это сейчас даже трудно поверить!
— Что делали для того, чтобы совершенствоваться в профессии?
— Мне хотелось совмещать все аспекты своей профессии: дирижирование и пение как в хоре, так и сольно, а еще делать аранжировки для своего коллектива. Около 10 лет работала в Национальном академическом концертном оркестре Беларуси, который теперь носит имя Михаила Яковлевича Финберга. Руководила там хором, хотя непросто было совмещать эту работу с основной в филармонии. Но Михаил Яковлевич очень уважал труд хормейстера, говорил, что не представляет, как это делается, принимал и мои требования к коллективу. Маэстро был ранимый человек, не любил говорить на личные темы, немало времени и сил отдавал работе. Концертные площадки, которые встречали наш оркестр, старались поднять уровень своего обслуживания до планки народного артиста, и оркестру комфортно работалось в таких условиях. К сожалению, нет с нами Михаила Финберга, Михаила Дриневского и Михаила Козинца. Это большая утрата для всех нас. Для меня они много значили.
— Как относитесь к тому, что ваши коллеги привносят в классическую технику дирижирования что-то свое?
— Порой говорю: «Можешь дирижировать хоть левой пяткой, главное, чтобы тебя понимали». Особенно это касается хоровых дирижеров. Считаю, что дирижер не должен мешать зрителю своим движением. Если звучит игровая музыка, я могу показать танцевальные па или привлечь внимание к своей персоне, но исключительно для характеристики образа произведения. И даже легко поставить жестом вопрос, чтобы зритель подумал, почему все так заканчивается. Это применимо к хоровым дирижерам, они выстраивают отношения со своим коллективом годами, и исполнители привыкают к их жестам. А симфонические дирижеры работают с разными коллективами, поэтому им важна такая техника, которую поймут все и сразу.
Увлекательный рассказ
— О вас говорят, что вы пропагандируете белорусскую музыкальную культуру всеми возможными способами, выступая на многих площадках. На ваш взгляд, что эффективнее для продвижения музыки?
— В школах не стоит сокращать уроки музыки и пения. Надо больше внимания уделять произведениям белорусских авторов. Композиторы Прибалтики, например, собирают полные залы слушателей своей национальной музыки. И она отнюдь не легкого жанра с терпкими, непонятными гармониями и современной техникой.
Мы не отказываемся от классики — с XVI века открыты огромные пласты хоровой музыки. У нас довольно обширный репертуар, и он постоянно пополняется. За это спасибо и нашим музыковедам. Теплыми словами вспоминаю профессора Ольгу Дадиомову, которая долгие годы сотрудничала с оркестром Финберга. Ольга Владимировна — человек величайшего трудолюбия, силы духа и невероятной жажды жизни. Ее усилиями поддерживались фестивали классической музыки в малых городах Беларуси. Она составляла программы, в которые входили давно не звучавшие произведения исключительно белорусских композиторов, таких как Вацлав из Шамотул, Циприан Базилик, Григорий Пукст, Николай Аладов, Анатолий Богатырев. Такие концерты-лекции проводились на белорусском языке, и публике очень нравилось, что это не калейдоскоп мелодий, а увлекательный рассказ.
— Творческую деятельность вы начали в 1988-м как хормейстер Минского камерного хора филармонии, затем были дирижером камерного хора Cantus Белорусского общества инвалидов по зрению, а через пять лет вернулись и беспрерывно 23 года работаете в филармонии. Что привлекает вас здесь?
— Это мое первое настоящее место работы, я пришла в этот коллектив с первых дней его создания. Для меня хор очень ценен как семья. Программы тогда готовили долго, но они получались очень качественными, показывать их могли по всему Советскому Союзу. К сожалению, сейчас пока не можем выехать в ближнее зарубежье, с гастролями по Беларуси тоже трудновато — не все могут позволить себе встретить наш хоровой коллектив численностью 21 человек.
Звуковое северное сияние
— Вы, не боясь риска и критики, исполняете произведения современных композиторов.
— Нужен большой опыт, чтобы исполнить такую музыку, которая скорее не мелодическая, а гармоническая. Она — звуковое северное сияние, которое мы должны воспринять и нарисовать свою картину. Колористичность, звукоизобразительность — общие тенденции в современных произведениях. И все же я приверженец того, что музыка — это мелодия, созвучие, которое хочется повторить.
— Ваш коллектив участвует в спектаклях, театральных и оперных постановках, исполняет даже джаз. Это ваша приверженность к тенденциям времени или разнообразные музыкальные интересы коллектива?
— Скорее моя инициатива, чтобы раскрепостить людей на сцене. Еще лет 20 назад вы видели на сцене статичные хоры. Мне хочется расшевелить исполнителей, чтобы их лица изображали то, о чем они поют. Для этого нужно освободить тело. У нас до сих пор продолжаются традиции капустников, и у каждого есть возможность представить актерскую зарисовку. Зрителю неинтересно смотреть на лица, не изображающие эмоций. Если люди скучны, то и музыка покажется такой же. Поэтому сама занимаюсь упражнениями на расслабление тела. Мы начали двигаться на сцене, а потом участвовать в спектаклях, некоторые из них ставили специально для нашего хора. Сейчас актерская игра моему коллективу нравится, хотя изначально такой эксперимент воспринимался в штыки.
— Наверное, непросто попасть в ваш хор?
— Это нам нелегко найти артистов достойного профессионального уровня. В наборах среднего специального и высшего учебного звена парней немного. Сейчас популярны вокальные студии, где исполнители поют в микрофон, а записи выкладывают в интернет. Они видят впереди успешную карьеру солистов, а быть частью коллектива не хотят. Возможно, это связано с воспитанием, ведь растим лидеров. Это, наверное, правильно, но плохо то, что люди перестают слышать и слушать друг друга.
К счастью, есть молодые певцы, которые после окончания Белорусской государственной академии музыки или Белорусского государственного университета культуры хотят попасть именно в наш коллектив. Они понимают, что здесь большая нагрузка ложится на каждого певца. Репетиции длятся по четыре часа в день, чтобы достичь совершенства в исполнении, а оно долго не держится, поэтому вновь нужно повторять результат. Но люди хотят петь наш репертуар и развиваться вместе с нами. И это приятно.
Фото из архива Государственного камерного хора