Матвей уже давно ходил на бальные танцы. Ещё, с пяти лет, когда мама отдала его для хорошего здоровья и красивого движения. Ему это очень нравилось.
Тем более, что и их пара, с Олей, была одной из лучших в группе. Но – вот пришло время и пора в школу. Там – новый мир и другие друзья. Но всё закончилось сразу же после зимних каникул. Жаль!
Когда трое «придурков», из третьего «В», остановили его под лестницей и потребовали денег. Тогда он вырвал руку и спокойно сказал «Обойдётесь». А после уроков - драка за школой.
Так продолжалось до первого синяка. Под глазом. Мама была в шоке и, в слезах, просила папу помочь. Он нашёл решение. «Ну, что воин? Готов выбивать клин клином?».
Сын насупился. «Пап! А как это будет выглядеть? Ты же знаешь, что я всегда готов!». «Всё просто. Я договорился с другом детства, который сейчас работает тренером в секции бокса. Вот мы, в этот понедельник и пойдём. Готов?».
Матвею там так всё понравилось. Спокойные парнишки разных возрастов. Ринг со светом. Груша. И улыбающийся тренер.
Правда, трудно было совмещать школу, танцы и бокс. Но папа как-то зашёл, к нему, в комнату и успокоил: «Матик! Знай, что трудно в учении – зато легко в бою. Так было и во времена Суворова. Так, что лишь помни – ты не первый и не последний». А, через месяц, случилась и первая «Куликовская битва» за спортзалом. Хотели, уроды, на мандраж взять.
Уроки закончились. Эти отпетые Юрик, Сёма и Качан решили, ещё раз, проучить новенького, да явно поторопились. Они сидели на крылечке, когда Матвей появился из-за угла. Разом вскочили и бросились к нему.
Мальчишка чётко всё рассчитал: кого и куда надо было лупить. Юрик, от удара в челюсть, опрокинулся через лавку и «зарылся» в снег. Увернулся от прямого Сёмы и дал ему короткий встречный. Тот был удивлён - это огрести на вдохе.
А Качан, как самая трусливая «сопля», засеменил «по стеночке» и затем бойко спрыгнул с крыльца. И «растаял за углом». Матвей сел на Юрика и стал «макать головой».
Больше всего Матвею повезло уже в конце зимы, когда он поджидал Олю на остановке. Перед репетицией. Она вышла из автобуса, а, за нею, сразу долговязый подросток. Весь в прыщах. Только лишь сошли. А он ей: «Мальвина! А, ну-ка, найти мне гульдены на пиво. Слышь ты, моль, в шапочке?!».
Матвей лихо натянул ему ушанку на глаза, а когда тот их «открыл», то легко развернул опять к автобусу. И сказал: «Как успеваешь? А то помогу!». Оля, когда выдался случай, рассказала маме Матвея и поблагодарила за смелого сына.
А ему мама рассказала случай из жизни. Когда, у неё, был сильный мандраж. Тоже – от уличных подонков. Она улыбалась и тихо всё рассказывала: «Тогда я жила, с родителями, на окраине города. Была ещё студенткой, а папа за мной ухаживал.
И мне, ночью, надо было же срочно выйти в аптеку. Меня, от страха, прямо озноб бьёт. Но надо! Выхожу я во двор. А там тусовка песни орёт, в беседке, возле гаражей. Я иду, а они – за мной. Ужас!».
Она вздохнула. «За ворота вышли и, за руки, схватили. «Молчи и пошли за гаражи». А за спиной – голос: «А это уж только – со мной». Они остолбенели. Оказывается, папа меня проводил, сидел на ветке дуба и смотрел к нам через окно. Не уходил. Представляешь, как мне повезло.
Вот так мандраж пропал. А я и говорю: «Конечно, с мужем, я пойду. Как он вас квасить будет. Когда ещё можно посмотреть урок по отправке сразу в реанимацию?»».
