Глава I
ЭПИГРАФ
*** Рыцарь должен ценой своей жизни защищать своих соратников
*** Рыцарь должен дорожить словом, которое он дал.
***Рыцарь не имеет права причинить вред человеку, у которого нет оружия.
***Рыцарь должен прислушиваться к просьбам о помощи слабых, и нуждающихся.
***Рыцарь должен быть безжалостен к своим врагам, а также ко всем тем, кто причиняет вред людям.
*** Трусость и предательство - позор для рыцаря.
***Если была задета честь рыцарского ордена, благородной дамы или своя собственная, то рыцарь должен беспощадно карать обидчика.
*** Любой рыцарь должен принимать участие в рыцарских турнирах, при этом запрещено использовать нечестные и "грязные" приёмы против своего оппонента.
***Защита Дамы, а также почтение к ней - один из главных аспектов рыцарства.
***Рыцарь должен быть предан своему государству и его правителю, чести, свободе и рыцарскому кодексу.
***
- Пить…- еле слышно раздалось в брезентовой палатке. Девушка в гимнастёрке повернула голову в сторону просившего.
Пить просил изможденный, худой и, судя по голосу, далеко не молодой солдат. Пулевое ранение в голову.
Чуть ниже белой повязки, меж впалых, заросших щетиной щек, чернел ссохшийся полуоткрытый рот. В месте ранения кровь проступила ярко-красно...
- Сейчас, миленький!- молоденькая санитарка дернулась, резко встала и быстро пошла к цинковому большому ведру с краником, стоявшему у входа.
- И мне, сестричка… И мне, Любочка…- отовсюду сразу же понеслись голоса.
Некоторые, кто знали, окликали по имени. Она, оглядываясь, засуетилась, пытаясь запомнить просящих.
Воды в ведре почти не было. Она нагнула ведро и вылила остатки, которых еле-еле хватило на одну алюминиевую кружку. Потом поила каждого по капле, буквально смачивая рот, бережно приподнимая раненого за голову.
Когда вода в кружке закончилась, девушка выбежала из палатки.
Старшина Семчев, большой и усатый мужчина, в выжженной от солнца гимнастерке, втянул ее в тень, укрывшись за каменной стеной, и огорчённо развел руками.
- Снайпер... Знает, гад, что делает!
В круглом баке водовозки, в самом её низу, аккуратно и ровненько зияли две круглые дырочки от пуль. Вся земля вокруг под тележкой была влажной от вытекшей воды.
- Что же теперь делать? - Люба испуганно посмотрела на старшину.
- Машину отправили. Но ближайший колодец далеко. Может, к вечеру поспеет.
Есть родник еще,- он кивнул в сторону немецких позиций,- но он на нейтральной полосе. Только ночью можно. И то, если Луна не вылезет…
- У меня там раненые! - чуть не плача, взмолилась девушка. Ее руки вцепились в рукав его гимнастерки.
- Отставить слезы! - громко рыкнул Семчев, и вырвал руку. – Всё, что могу, сделаю. Сейчас соберём, сколько сможем! Не посылать же мне на верную смерть бойцов! Там ровное поле, посекут всех кинжальным огнем! Опять же снайпер работает! Будь он неладен!
Воздух плавился от зноя. В толще жаркой вибрирующей завесы, впереди, разноцветным ковром расплывалось поле. Где-то там, в его густой растительности, спрятался родник. Из песка выбивалась прозрачная и холодная струйка воды. Возле него, в траве, стрекотали кузнечики. Летали слепни и надоедливые мухи. От позиций он находился всего в каких-нибудь пятистах метрах.
Уже целую неделю было затишье. Грохотало слева и справа. Где-то шли бои. А на этом маленьком, заросшем травой островке, целых шесть дней был мир. Было тихо и спокойно. Часть скапливала силы, привозя пополнение и технику. Немцы готовились к обороне, затаившись в ожидании худшего.
Время от времени все поглядывали на дорогу, не появится ли в степной пыли разбитая полуторка с овальной цистерной в кузове.
К вечеру машина не приехала. Уже далеко за полночь комбат, чертыхаясь, все же решился отправить нескольких разведчиков за водой на нейтральную полосу к роднику.
Бойцы, в пятнистой камуфляжной форме, попрыгали, перед тем как сделать вылазку, проверяя не шумят ли их фляжки и другая подручная тара. Посмеялись над своим нелепым видом и исчезли в ночи.
Вскоре раздались четыре глухих выстрела. Ровно по числу разведчиков. Никто из них с поля не вернулся.
Комбат пил всю ночь. Было слышно, как он, в своем блиндаже, пьяно ругаясь, материт войну, сломанную водовозку с ее водителем, и проклинает немецкого снайпера.
Утром машины тоже не дождались.
А к полудню прислали Прохорова. Опытного снайпера. Крепкого мужика за сорок, из далёкой алтайской деревушки. Комбат, морщась со вчерашнего перепоя, и мучимой жаждой с похмелья, просипел:
- Действуй! - и показал на впереди лежавшее поле.
- Сука,- зло выругался он на кого-то за полосой, - Ребят не забрать! Жара! Разлагаться начнут!
Прохоров спокойно выслушал. Дождался, когда комбат закончит ругаться и, не задавая лишних вопросов, двинулся в сторону палаток, вставать на довольствие.
Продолжение следует..
( С) Рустем Шарафисламов