Предыдущая, двенадцатая часть *** Начало, первая часть
Машина Мамонта притормозила у здания, с вывеской «Коллекторское агентство Партнер Профи». Аня пыталась поймать тонкую нить, почему именно тут мужчина решил отыскать юриста, но едва они вошли, и Мамонт начал здороваться со всеми, как с родными, она поняла область его работы. И уместность угроз, которые он бросал прошлой ночью.
«Значит, коллектор», — подумала Аня.
Иметь с ними дела ей не доводилось, но в хрониках девушка частенько читала о том, как коллекторы доводят людей до нервного срыва и самоубийства. Аня не искала там правых или виноватых, она считала, что если люди взяли долг, то должны быть готовы ко всему, в случае невозможности вернуть его. Но и действия коллекторов никогда не оправдывала. А сейчас жила в доме одного из них. По коже побежали мурашки. Аня сглотнула, присаживаясь за столик и посадила на стул рядом с собой Мишу, дав ему бумажку и ручку, лежащие на столе, чтобы порисовал.
Из соседнего кабинета послышался мужской крик.
— Марья Ивановна, а я и не говорю, что я бог! И за вас долги отдавать не собираюсь. Либо вы всё возвращаете в сроки, либо мне придется пообщаться с вашим сыном!
Миша вздрогнул, а Аня напряглась словно струнка. Она испуганно посмотрела на Мамонта, а когда из того кабинета вылетел мужчина, точно ошпаренный, и подошел к бутыли с водой, взгляд прилип к нему. Незнакомец был взвинченный и вспотевший.
— Паш, ты чего орешь с утра? — спросил Мамонт, а Аня посмотрела на юриста в коротенькой юбке, трудящуюся над договором.
«Интересно у них с Мамонтом уже было или еще будет?» — мелькнула мысль, и Аня постаралась отогнать ее.
— Да охренели совсем, — бросил мужчина, оборачиваясь, и посмотрел на Аню с Мишей. — Ой, извините! Я не хотел выражаться при женщине и ребенке, — произнес он, залпом выпивая воду из одноразового стаканчика.
— А я уже не женщина, да? — проворчала юристка себе под нос.
— Ты своя баба, Свет, без обид. Иногда она может похлеще нас загнуть, — шепотом в шутку бросил Павел и приблизился к столику.
— Привет, Мишань, дай пять! — произнес Павел, и Мамонтенок хлопнул его по ладони. — А вы…
— Аня, — улыбнулась девушка. — Я Мишина няня.
— О! Очень очаровательная у Миши няня. Повезло ему. В такие моменты мне хочется вернуться в детство, чтобы у меня тоже была няня. Вот такая.
Аня смущенно опустила взгляд.
— Паш, хорош паясничать. Ты лучше скажи, что там с Марьей нашей? Дожал ее? — спросил Мамонт, всем видом давая понять, что ему не нравится флирт… при ребенке.
— Да че… че… — Павел взъерошил свои угольно-темные влажные волосы. — Ни в какую карга не идет на разговор. Ну, про сына как сказал, так она встрепенулась. Так она этому лбу перечисляет каждый месяц по тридцать тысяч! Тридцать, Мамонт! Могла бы половину в счет долга отдавать. Или одну из квартирок продать. Короче, думаю, я ее дожму к концу недели, и она всю оплату принесет, как миленькая. Сра-зу!
— Отлично. Я вернусь через часика три, будем Бражинова жать, а то наш бизнесмен тоже заигрался. Вчера сказал, что возвращать ничего не собирается и бизнес свой продавать не станет…
Аня заслушалась разговором, сопоставляя его со вчерашними угрозами Мамонта. Он не был убийцей, это уже радовало. Однако он мог быть одним из тех, кто доводит должников до самоубийства, манипулируя их чувствами к близким людям.
— Вот! Подпишите тут! — прокуренный женский голос врезался в сознание.
Аня посмотрела на юристку, стоящую рядом, и широко улыбнулась. Взяла бумаги в руки и перевела взгляд на Мамонта.
— А подписывать я ничего не буду! Мне нужно сначала внимательно ознакомиться с документом, поэтому я заберу его с собой и подпишу вечером.
Рыжая повернулась, посмотрела на Мамонта и пожала плечами, возвращаясь к своему столу, а в руках мужчины хрустнула ручка. Скулы на его лице передернулись, но он выдавил из себя улыбку.
— Разумеется, — ответил холодно Пётр. — Миш, пойдем! Нам пора домой.
— А молозеное? — спросил мальчик.
— Будет тебе мороженое, я пока еще не сказала папе об этом, но оно обязательно будет, — произнесла Аня, направляясь к двери.
Она чувствовала гневный взгляд Мамонта, сосредоточенный на ее спине, и подумала о том, что самое главное не перегнуть палку, ведь у любого терпения бывает предел.