– Вот эту, жемчужно-розовую, – раздался над моим плечом знакомый голос с хрипотцой.
Я вздрогнула от неожиданности, оступилась и наступила тому, кто стоял позади, на ногу, дернулась, чтобы отойти, но он сделал то же самое. Жаль, сторону, куда отходить, мы выбрали одну.
Что же, теперь я точно знаю, что у Аларда Эдсель каменной твердости не только грудь, но и подбородок. Надеюсь, он не прикусил себе язык, потому как я – прикусила. И страдала сейчас не только от неловкости, но и от боли в затылке и на кончике языка. Может и к лучшему, меньше глупостей наговорю. Но извиняться все равно придется.
– Лорд Эдсель…
– Это мне кара за непрошеный совет, видимо, а вам за рассеянность.
– Добрый день. Извините.
– Вы за добрый день сейчас извиняетесь или за подбитую челюсть и отдавленную ногу?
Снова, как ночью в столовой, отчаянно захотелось зажмурится. Было ужасно стыдно. Когда я умудрилась сделаться такой неловкой?
– Я не извиняюсь. Я…
И косноязычной. И слова забываю. Очень вовремя…
– Однако. И не собираетесь?
– Собираюсь! – от отчаяния я недопустимо повысила голос и почувствовала, как щекам стало горячо.
– Тогда повернитесь, наконец, лицом, или думаете, что раскаяние на спине будет выглядеть выразительнее?
– Вы же против, чтобы на вас смотрели.
– Сейчас не против. Сейчас сюда половина рынка смотрит. Вас жалеют, восхищаются вашей стойкостью и немного завидуют, а на меня смотрят и гадают, я вас прямо тут целиком сожру или надкушу и утащу в омут порока и ужаса.
– И разврата, – ляпнула я. Оказывается, прикушенный язык еще не гарант того, что вы не наговорите глупостей.
– Повернитесь же. В конце концов это невежливо, говорить о разврате, повернушись спиной к собеседнику. Мне нужно понять, вы так шутите или это предложение?
– Это не предложение, это выражение такое. Говорят омут порока и разврата, – сказала я, поворачиваясь и продолжая краснеть, но нашла в себе смелость не только не зажмуриться, но и в глаза посмотреть, в лицо. Половину лица. Вторая оказалась скрыта гладкой белой маской с золотыми завитками узорами на щеке и вокруг прорези для глаза. Глаза были серые, светлые, и на фоне по большей части темных волос и тронутой загаром кожи выглядели почти прозрачными и капельку жуткими.
Отрывок из моей новой книги "Дом, где живет чудовище"