Пушкину.
Моему любимому коту…
Да… Наводнение – страшно. Унесённые крыши,
заборы, повисшие на деревьях, испорченное имущество, машины…
Но, знаете, что до сих пор холодит, останавливает сердце?
Не утихая, стоит в ушах? Прощальный собачий вой…
Вой, казалось, десятков собак, которых хозяева
в ночном кошмаре прибывающей воды забыли отпустить с цепи…
Из рассказа жительницы Тулуна. Соседки по купе поезда «Москва – Улан-Удэ»
Я слушаю на кухне джазовую композицию Яна Гарбарека – музыку северной, чистой, но суровой природы. Вспоминаю случаи из нашей с котом совместной жизни, а по щекам текут тёплые влажные ручейки… Нет! Не грустно, не траурно и не печально – это что-то совсем другое. Я к своему стыду и сожалению ни разу не был на исповеди, но мне кажется тот эффект очень похож на моё состояние – состояние очищения открытой души. А раз душа открыта и дышит – на зеркалах её неизбежно проступает влажный конденсат…
Мне кажется, в этом смысл братьев наших меньших, тех, кого приручили, - открывать нам душу. Общаясь с ними, мы учимся разговаривать с самим собой. А ещё учимся у них самым разным вещам. Например, сопричастности.
В нашей цикличной жизни вполне можно было отсчитывать судьбоносные вехи не только по летам и вёснам, но и по самым разным ритмическим процессам: социалистическим пятилеткам, периодам обучения (школа-вуз-аспирантура), президентам США, Я вполне могу сказать, что живу «по кошкам». Я помню их всех, что сопровождали меня с рождения. У каждой своё имя (это вам не борьки-машки-поросятки), свой характер, своя судьба, свой уровень отношений с членами семьи.
В годы юности моей кошкой была Муська. Интеллигентная ненавязчивость и поддержка в ответственных ситуациях – вот чему я учился у неё. В школе я занимался лёгкой атлетикой, добивался хороших результатов на городском и республиканском уровнях (даже числюсь в списках городских рекордсменов) – спорт был для меня важным элементом самоорганизации. Поэтому, когда тренер назначил утренние тренировки в дополнение к вечерним, я отнёсся к этому, как к естественному погружению в спортивный профессионализм. Просто перевёл стрелку будильника на час раньше. Так вот представьте: каждое утро Муська прыгала ко мне в постель за минуту до звонка. Сядет ко мне на грудь и: «Мур-мур». Если начинаю отнекиваться – тычет мне в лицо волосатую щёчку. Хочешь - не хочешь, а открываешь глаза. И быстро-быстро переводишь будильник, чтоб не зазвенел. Кошачья побудка нравилась мне гораздо больше).
А ещё мы ходили на охоту. Рядом с домом был небольшой прудик среди частного сектора, над которым летали летучие мыши. Я брал с собой фонарик и шёл вечером за ними наблюдать. Конечно, о поимке и тем более убийстве речи идти не могло – я всегда был «гринписовцем». Задача охоты состояла в том, чтобы, слившись с берегом, выждать удобный момент и при свете фонарика разглядеть как можно подробнее размеры и детали окраски пушистых летуний. А потом, уже дома, по картинкам из самодельной книжки «Животные и грызуны» определить правильно вид рукокрылых. Картинки в книжке были очень научными, поэтому определять было интересно – спасибо двоюродному брату, что вырвал цветные таблицы из библиотечной книги «Млекопитающие СССР» и великодушно подарил мне, как известному юннату.
Так вот, Муська, однажды застав меня во дворе за таким занятием, стала каждый вечер охотиться со мной. Не подмигивание фонарика она весело прыгала через травяные джунгли на встречу ко мне, её зелёные глазки, как уменьшенная копия масленниковской собаки Баскервилей, неслись в ночной темноте. А потом – присаживалась рядом со мной на бережку и терпеливо наблюдала за мелькающими над водой тенями…
Или уроки разделённой радости. В ночь на мой день рождения Муська родила мне первенца – маленького и серенького. Весь вечер она подозрительно ластилась ко мне, подставляла погладить то спинку, то животик. Когда я понял, в чём дело, то не на шутку разволновался – впервые кошка призывала меня в свидетели такого таинства. Я соорудил ей убежище из картонной коробки и старых тряпок, Муська сразу всё поняла и заняла место. Но стоило мне отлучиться в другую комнату по делам, как тут же прибегала за мной, приглашая посидеть рядышком с «кроваткой». Я разговаривал, гладил, тужился вместе с кошкой, она же смотрела с лёгким волнением в мои глаза. Я уже и сам вспотел от переживаний, когда ровно в 12 ночи на свет появился мокренький комочек. Уф, отлегло. Дальше внимание молодой мамаши полностью поглотил котёнок, и я спокойно пошёл на кухню пить праздничный чай... Сами понимаете, когда через 12 лет жена спросила меня «Не испугаешься на совместных родах?», я гордо улыбнулся: «Плавали. Знаем».
Урок стойкости. Быть может, чёрным кошкам и не везёт. Но белым котам, как и белым воронам, везёт гораздо меньше. Особенно котам с голубыми глазами. Так уж распорядились законы генетики, что голубоглазые блондины рождаются глухими. Не могу себе представить, как ощущает себя кот в ночном безмолвии. Ведь для хищника слух – это залог и успеха и безопасности.
- Как зовут вашего красавца?
- Да никак. Он ведь глухой… Не слышит даже «кис-кис»…
Жить в тишине, без имени, нисколько при этом на жизнь не жалуясь, без обид на судьбу и хозяев. Я знал одного такого «глухаря» Ваську, он родился у миниатюрной белой кошечки, которая, казалось, всё знала и уделяла ему больше внимания и заботы. «Ууу, дружок, - подумал я, глядя в чистые голубые глазки, - трудная тебя ждёт жизнь». Коту и правда, жилось труднее других деревенских кошек: то на обед опоздает, то попадётся на зубок соседкой собаке, то соседи-коты располосуют нос и уши… Но на кошках заживает быстро. Да и мама – Белка всегда пожалеет. Вылижет, как маленького, расчешет передними зубками скатавшуюся шерсть. И лежат они вдвоём – два белых комочка, мама и сынок, «Инь и Ян». Умилительная картина.
Часто, желая помочь своим питомцам, мы оказываемся бессильны, поскольку совершенно не представляем, с какой стороны находится вход в их мир. Однажды утром я обнаружил этого кота на крыльце, сидящим перед лужицей крови. Сначала я подумал, что он поймал ночью какую-то добычу и урчит от удовольствия, но оказалось, он хрипел, а кровь стекала у него изо рта, из того, что от рта осталось… Наружу свисала безжизненная половина языка, один глаз был на выкате, а челюсть вывернута во внутрь. Нет, это были не следы борьбы с крысой, это были следы от удара тяжёлым металлическим предметом… Лопатой? Васька всегда кричал во весь голос, поскольку не мог контролировать уровень громкости… Может быть, ночью это кому-то не понравилось?
Открытый перелом нижней челюсти, разрезанный до основания язык, гематома на полморды – результат кошачьей беспечности. Или открытости и доверчивости? Беззащитности? Кот отсиживался несколько часов в уголке, страшно похрипывая на каждом вдохе. Потом попытался попить из тазика с дождевой водой… Он старался делать всё, как всегда, но ничего не получалось. Мир безжалостно изменился. Оставалось только ждать. Ждали и мы, ведь никакой ветеринарной клиники в округе не было, а в районной поликлинике вряд ли кто-то взялся бы за какого-то кота. На третий день изо рта Васьки появился гнилостный запах, улучшения не наступило, но и смерть была ещё где-то далеко. Решились на «гуманную эвтаназию». Но иголка шприца предательски гнулась, кожа не протыкалась ни в какую. Кот же будто чувствовал опасность, изо всех сил вырывался и царапался. Но, в конце концов, нашатырный спирт удалось ввести в кровь. К тишине добавилась вечная темнота…
Что останется потом? Внезапная смерть близкого друга похожа на обрыв спасительной нити. И этот обрыв чувствуешь на каждом шагу. Вчерашний мир, последовательность привычных действий, как лопнувшая мозоль напоминают о порванной связи: словно верёвочка в руках, а гелиевый шарик уже исчез из виду.
… Уходя на работу, [проверить кошачий лоток]…
… Возвращаясь с работы, [купить 200 грамм «Проплана» со вкусом лосося]…
…Перед тем, как сесть в кресло, [почистить его от пуха]…
… После занятий йогой, свернуть коврик и убрать в угол [от кошачьих когтей]…
Да, царапки на коврике – вот, пожалуй, и всё материальное наследие, которое осталось от Пушкина. Оторвавшийся тромб закупорил брюшную аорту. Мой кот ушёл «дорогой цветов», месяц не дожил до своего двенадцатилетия.
…Я слушаю бередящее сердце соло саксофона Гарбарека и думаю: «А что же осталось?» Да, я верю в Душу и в её бессмертие. Лишённой смысла иначе окажется величие Вселенной, всеми хитросплетениями своих законов стремящейся выстроить эту хрупкую, эту сложнейшую комбинацию атомов - живое существо. Я верю в реинкарнацию, наши друзья возвращаются к нам. Но даже сейчас, просто включая память, мы можем прикоснуться к их миру, миру открытых душ. Открывая, как на исповеди свои собственные сердца.