— Согласны ли вы взять в жены Гаврилову Виолетту Игоревну? Любить ее, хранить и оберегать…
Вроде бы обычные слова по тексту, а какой на самом деле смысл этих клятв… Сварский не моргнув глазом отвечает: «Да!». На моем пальце новое золотое кольцо с россыпью маленьких бриллиантов. Не знаю зачем, но мы стоим напротив большого зеркала, отражаясь красивой парой. Смотрим друг на друга в отражении. Оба настороженные, оба не верящие в клятвы, только что произнесенные. Темнота в глазах Максима устрашающая, бескомпромиссная. Я будто приговор себе подписала, вручая свою жизнь непонятно кому. Рациональность во мне закончилась. Завтра можно в космонавты записываться. Что еще останется, если Сварский решит сделать меня разменной монетой? Только покинуть эту планету…
За нашими спинами немногочисленная делегация из приближенных олигарха. Сыночек стоит с краю, прислонившись к стене, сложив руки. На носу пластырь — мой подарочек. В глазах младшего Сварского ненависть и презрение. Не осуждаю его. Возможно, у них доверительные отношения с отцом, а тут какая-то непонятная баба вклинилась.
Нормальная свадебка! В ресторане журналистов больше, чем гостей. Замаялась улыбаться, скулы сводит. Новый муж всю руку отдавил… Так яростно сжимал, выкручивая запястье, когда остановить пытался. Я заявила, что с меня на сегодня достаточно. Может Виолетта устать? Моя мечта — добраться до кровати раньше, чем где-то рухну загнанной лошадью. С утра была примерка, макияж, прически, украшения… Словно куклу наряжали. Статусная невеста должна выглядеть на миллион заокеанских денежных знаков. Еще бы! Впервые магнат женится. Кто-то уж подозревал, что Максим других вкусовых ориентиров — доносится шепоток до моего чуткого слуха. Так и хотелось возразить, что у Сварского с этим все в порядке. Как ублажить женщину он преподавал там, где вы учились. Вон, опять, пока никто не видит, за полужопие схватился и мнет, маньяк.
— Поздравляю! Такое событие, — Царский расплылся в комплиментах, поднимая бокал с шампанским.
«Чтоб ты подавился, гад!» — прищуриваюсь. Даже кивнуть в ответ не хочу и отворачиваюсь.
Твою ж мать! Натыкаюсь взглядом на Павла, словно об стену долбанулась с разбега — искры из глаз и голова закружилась. И так тошно, еще он пожаловал. Смотрит в упор, расстреливая карими дикими глазами. На нем белая рубашка, неприлично расстегнутая почти наполовину. Лохматый. «Пьян, что ли? Как он вообще смог сюда зайти, с такой охраной?».
Начинаю дергаться и ищу взглядом Максима, который отошел и со своим сыном разговаривает. Ему не до меня. Тоже отношения выясняют, судя по резким жестам и покрасневшему лицу Савелия.
Лядь! Включили вальс жениха и невесты. Ко мне направляется Гаврилов, на удивление твердым шагом. Медленно тает расстояние между нами. Все кажется сюрреалистичным. Блики в полутьме от диско-шара, тумана нагнали, который ползет по полу, извиваясь змеей. Сейчас стошнит, честное слово…
— Последний танец, — протягивает мне руку Пашка.
— Последний гвоздь в твой гроб! — кулак Сварского летит в челюсть, как в замедленной съемке.