Хотелось бы рассказать о моей землячке Александре Афанасьевне Канининой (Генераленко), и так…
В июле 1943 года жители деревни Воронино-Яя радовались победам Красной Армии, горевали вместе с теми, кому пришли похоронки, в деревне все друг друга знали, чужой боли не было. В середине месяца деревенские женщины были на покосе, Александра с ними. С уходом мужчин на войну, вся работа легла на плечи женщин, и покос в том числе. Внезапно все замерли, кто-то даже заплакал, со стороны деревни бежал мальчишка, хороших новостей никто не ждал. Александра отнеслась к визиту мальчика безразлично, им не на кого было получать похоронку, отец погиб год назад. Когда мальчик подбежал ближе, девушка услышала, что он выкрикивает её имя. Запыхавшийся от быстрого бега мальчишка, сказал Александре, что ей нужно срочно идти в деревню, её на войну забирают. После этих слов плакали уже почти все женщины.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«За себя не боялась, было страшно и больно оставить родные места, маму и больного брата. Чего-то героического я в себе не видела, обычная деревенская девушка, которая дальше райцентра не была».
Дома уже знали, брат помог Александре собраться, мать девушки, от горя расставания, замкнулась в себе. Провожать Александру пришла вся деревня, было много слёз, напутствий. В военкомате она узнала, что из района призывают шестнадцать девушек, им всем предстояло служить зенитчицами.
Через восемь дней поезд привёз новобранцев в город Сызрань. Обучение девушек началось с обустройства жилья для себя. Копали маленькие землянки, всего на два человека, потом соорудили баню и большую землянку, где должны были проводиться занятия, всё соединялось ходами сообщения. Земля в этой местности была песчаная, легко поддавалась женским рукам, только часто осыпалась.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Кто умел – матерился, кто-то плакал, многие чувствовали свою беспомощность справиться с сыпучим грунтом. Нам помогали наши командиры-учителя, стоя в сторонке, они указывали, что и как нужно делать. Помню что нелестных слов от нас, им тоже доставалось!».
Стали крепить стенки траншеи молодыми деревцами из ближайшего леса. Тогда девушки ещё не догадывались, сколько им придётся перекопать земли до конца войны. Как обустроились, стали изучать винтовку, учились быстро надевать противогаз, но главным оружием была тридцатисемимиллиметровая пушка. Александра училась старательно, хотела освоить все обязанности расчёта.
В марте 1944 года подготовленных зенитчиц привезли на 3-й Украинский фронт. Александра попала в батарею, где пушки были установлены в кузовах грузовиков. Всего в расчёте было семь человек, командир орудия и шофёр - мужчины, остальные девушки. Именно тогда Александра в первый раз увидела своими глазами ужас войны. Батарея проезжала через поле, где совсем недавно шёл бой. Погибших бойцов ещё не собрали, повсюду лежали человеческие тела, трупы лошадей. Груды покорёженного железа, остовы сожжённых танков говорили о жестокости боя. Многие девушки, не желая смотреть на такое, прятали лица в шинелях подруг. Разминированными оказались только дороги, но они были настолько разбиты ушедшей вперёд техникой, что грузовики батареи вязли, буксовали.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Наш грузовик увяз, из колеи не выбраться. Мы стали его толкать, да что толку от девчачьей силы?! Командир нашего орудия, молодой лейтенант, толкал машину вместе с нами, как и мы, он был весь в грязи. Мы снимали с себя ватные куртки и кидали их под колёса, они вылетали из-под них кусками грязи».
Батарея прибыла на станцию Лошкарёвка для охраны моста, всё пополнение было в валенках, а уже таяло. Первым делом принялись обустраиваться, а это значит снова копать. Только окопав позицию для своего грузовика и замаскировав его, расчёт Александры взялся за свой быт. Вот тут девушкам и вспомнилось, как их учили строить укрытия, вспомнились приказы командиров – копать, копать, копать, чем глубже – тем безопаснее. Теперь они говорили им спасибо. Небольшое углубление, сверху тент или палатка, в углу печка – дом готов. То, что было сыро, уставших зенитчиц волновало меньше всего, их тела требовали отдыха. Несмотря на протесты своего командира, девушки уложили его между собой, от командира на фронте многое зависит, они пытались сохранить его здоровье, а может быть даже жизнь. Так, для Александры, прошёл первый день на фронте.
На следующий день командир расчёта распределил обязанности. Александре было доверено смотреть за небом, а при стрельбе – быть вторым номером. Ещё в Сызрани их учили, что от быстроты реакции и слаженности расчёта зависит жизнь, как самих зенитчиков, так и сохранность объекта. А вот сбивать вражеские самолёты их не учили, главной целью зенитчиков было создать такую плотность огня, чтобы не дать вражескому лётчику произвести прицельное бомбометание.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Фронт быстро уходил на запад, желающих разбомбить мост, было мало. Бывало, покажется в небе одиночный «немец» или двое, так пара орудий открывает огонь трассирующими снарядами, мы как бы показывали, что мост под охраной. Всей батарей вести огонь запрещалось».
Другое дело было на станции Долгинцево, куда перебросили батарею, в которой служила Александра. Там снова пришлось копать, укрываться в земле самим, маскировать технику. Враг прилетал ночью, сбросив осветительные бомбы на первом заходе, немецкие самолёты разворачивались для бомбёжки. Задачей девушек было уничтожить «светлячки» пока самолёты на развороте. Зенитчицы снарядов не жалели, кричали от радости, если попадали с первых выстрелов. Кричал на них и командир орудия, поднимаясь по тревоге, девушки «забывали» надевать каски.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Все как считали: в голову попадёт – быстрая смерть, а если ноги оторвёт – что потом делать? Рядом с орудием выкапывали маленькие окопчики, всего по колено, вот из них и смотрели за противником».
Впереди Александру ждали фронтовые дороги, хорошо, если обстоятельства позволяли ехать на машине вместе с орудием, а зачастую девушки-зенитчицы шли пешком. Винтовка, скатка из шинели, вещмешок – всё это несли хрупкие девичьи плечи.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Идёшь и точно знаешь, что впереди тебя ждёт земля и лопата. Один вопрос: какая земля будет? Глинистая или песок, наполненный осколками бомб и снарядов. От одной мысли об этом ныли плечи, руки!».
Железнодорожные мосты, деревянные и понтонные переправы, броды, сколько их было за службу Александры?! И везде копать, вгрызаться в землю, какая бы она ни была – это очень тяжёлая работа! Батарея Александры добралась до Одессы, в город они вошли через семь дней после его освобождения, но это не значило, что враг ушёл и забыл про оставленный город. Были дневные и ночные налёты, горело всё, что могло гореть, даже вода. Прожекторов в батарее было всего три, помощь от них была небольшой, они не успевали захватить самолёт, движущийся на большой скорости или на совсем маленькой высоте, приходилось действовать испытанным способом – применять трассирующие снаряды. Особенно эффективно отпугнуть врага у девушек получалось ночью, мало у кого хватит смелости пойти на боевой заход, когда перед тобой белые точки смерти пролетают.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Мы стояли на возвышенности, а внизу, куда ни посмотри, везде огонь. Горела Хлебная гавань, по воде разлилась нефть или что-то там ещё. Береговая артиллерия стреляет в небо, у них с прожекторами было лучше, мы им помогаем, но не знаем, есть ли с нас толк».
Совсем скоро батарею зенитчиц перевели в Знаменку, там она должна была прикрывать бронепоезд. Из-за соблюдения секретности, никто не знал, где он находится. Орудие Александры, которая к этому времени уже стала наводчиком, крутилось во все стороны, налёты вражеской авиации были частыми, иногда по три-четыре волны, и опять вокруг позиции зенитчиков были мины. Девушки упросили сапёров проверить тропу к кустам, вокруг было много бойцов-мужчин, девушкам требовалось своё отхожее место. При одном из налётов был ранен командир орудия Александры. Вместе с другими ранеными он лежал в землянке, девушки попросили за своего командира медсестёр, те обещали присматривать за ним.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Человек ко всему привыкает, вот и мы привыкли всё время слышать гул самолётов, уже не обращали на него внимания. Есть разведчик, наблюдатель, если кто не наш летит, то сигнал тревоги и мы у орудия».
Рано утром прозвучал сигнал тревоги, Александра заняла своё место. В небе показалось множество чёрных точек, они приближались. Внезапно одна из точек отделилась от своей четвёрки, словно падая, она неслась на батарею зенитчиков. Александра навела орудие на цель, оставалось только ждать, когда вражеский самолёт подлетит ближе. Девушка видела, что по нему стреляют другие зенитчики, у них были пушки большего калибром и они могли его достать издалека. Выпустив несколько снарядов в приближающегося противника, зенитчицам удалось заставить его отвернуть. Взяв вправо, самолёт сбросил единственную бомбу, она попала в землянку, где была медсанчасть. Только прозвучал сигнал «Отбой воздушной тревоги», девушки бросились к горящим остаткам землянки. Вытащили всех, только они были мертвы, погиб и командир расчёта Александры.
Из воспоминаний Генераленко А.А.:
«Мы ревели так, как будто потеряли самого близкого родственника, слёз никто не стеснялся. Приехавшие санитары, первым делом оттащили нас подальше».
Батарея, где служила Александра, осталась в Знаменке, была у девушек даже обида, что войска ушли громить врага без них. День и ночь зенитчицы наблюдали за небом, ожидая налёта. Вечером была смена Александры, заняв пост, она прислушивалась к небу. Совсем рядом раздался голос одной из связисток: «Война кончилась!». Мы стреляли в воздух, прыгали, смеялись! Девушек-сибирячек домой отправили первыми, были торжественные проводы, объятия с сослуживцами, обещания встретиться. Домой Александра вернулась 17 июля 1945 года, пробыв на фронте ровно два года! Так закончился боевой путь простой деревенской девушки.