Это краску пролили, а траве еще рано. По утрам на бурой земле изморозь. И в воздухе морось. Уже и блины съедены С припеком, да со сметаной. Хочется обнять зиму, И проститься с нею, не ссорясь А синоптик тасует карты, Выпадает циклон со снегом. Это март. И синица робко Трелью тычется в серый воздух. Наши сны становятся тоньше, Наполняясь хрипящим бегом. Иногда под веками спящих Возгораются новые звезды. Это март. Ничего еще не было, Да и будет ли, неизвестно. Возле ближнего храма над куполом Воронья арестантская рота. И озябшие зимние птицы, Отогревшись, споют нам песню. …А ворота скрипеть не будут. Мы их смажем, эти ворота.
Это краску пролили, а траве еще рано.
По утрам на бурой земле изморозь.
И в воздухе морось.
Уже и блины съедены
С припеком, да со сметаной.
Хочется обнять зиму,
И проститься с нею, не ссорясь
А синоптик тасует карты,
Выпадает циклон со снегом.
Это март.
И синица робко
Трелью тычется в серый воздух.
Наши сны становятся тоньше,
Наполняясь хрипящим бегом.
Иногда под веками спящих
Возгораются новые звезды.
Это март. Ничего еще не было,
Да и будет ли, неизвестно.
Возле ближнего храма над куполом
Воронья арестантская рота.
И озябшие зимние птицы,
Отогревшись, споют нам песню.
…А ворота скрипеть не будут.
Мы их смажем, эти ворота.