И он уехал.
Я пытался удержать. Я говорил, что это глупо и бессмысленно, что надо сперва решить, как быть с итогами полета, надо доложиться о его выполнении, надо понять, как живем дальше. Говорил, что нельзя разделяться, лучше поехать вместе. Говорил, что надо хотя бы дождаться утра. Хотя бы посоветоваться с Денисом. Хотя бы разбудить Инну и спросить ее.
Без толку.
Ночной автобус из Южинска в Волжский отбывает через полчаса, ехать два с половиной часа, оттуда днем уходит автобус до Владикавказа — так теперь называется Орджоникидзе, прибывает утром, а оттуда уже до Грозного рукой подать. Если сейчас не выеду, застреваю на сутки, или придется через Волгоград или Астрахань поездом добираться, а это и дольше, и морока. Прямых поездов нет, у самолетов местных рейсов нет, из Волгограда до Грозного только через Москву долететь можно, это сутки и куча денег, все сломали, идиоты, так что я пошел, говорил Олег уже очень спокойно и деловито, так же спокойно и деловито отбирая вещи в дорогу. Он потрошил полиэтиленовые упаковки, пытаясь не шуршать. Глаза сухо поблескивали в льющемся в окно туманном свете.
— А чего не завтра-то? — спросил я.
— Сидеть здесь, пиццу жрать, кино смотреть? — спросил Олег. — Еще игрушки скачать можно, Денис говорил, вообще фирма, сильно круче, чем волк, который яйца ловит. Мы для этого же летали, чтобы жрать теперь и в телик тыриться.
— Ломаешь экипаж, — сказал я, с трудом прикручивая громкость. — Вместе бы поехали.
— Что вам там делать? Вы там не были, ничего не знаете. Тем более сейчас там… странно. Хотите — к себе езжайте, толку больше. Своими глазами все посмотрим, потом соберемся здесь и решим, что и как дальше.
Точно, подумал я. Инна в Нурек свой рванет, если там не совсем заграница еще, я в Чистополь. Надо же убедиться, что все это не вторая серия «Большого космического путешествия». Мы же так вокруг космодрома и крутимся. А вдруг все это декорация, чтобы нас изучать? Несколько зданий построили, несколько сломали, накидали фильмов и текстов в базу данных и голову нам морочат, водят по кругу в пределах этих зданий и этой базы. А если за круг вырваться, там нормальная жизнь, привычная, настоящая, с Советским Союзом, разрядкой международной напряженности, мирным космосом и строительством коммунизма.
— Командир пока я вообще-то, — напомнил я. — Приказа разбегаться не давал.
— Командир — это когда над тобой командир есть, — сказал Олег, рассматривая содержимое самого прочного пакета из-под компьютера, куда снова положил переносной компьютер с блоком питания и допихнул трусы-носки-футболки. — Где твой командир? Где вообще тот, кто тебя командиром поставил?
— Да какая разница? — спросил я, свирепея.
— Да вот такая, — сказал Олег, кивнув на окно, как будто разница сидела на подоконнике, болтая ножками, уставился на меня и предложил: — Ну давай, расстреляй меня тогда, что ли, за невыполнение приказа.
— Да пошел ты, — сказал я и лег.
Я, оказывается, успел вскочить и какое-то время торчал посреди комнаты, сжав кулаки, как памятник пионеру-герою. Ладно хоть раздеться не успел, в неудобных труселях картина вышла бы еще более пронзительной.
Инна так и дрыхла почти неразличимо у дальней стенки. Олег покосился на нее и поинтересовался:
— А если бы пистолет был, действительно расстрелял бы?
«Да пошел ты», — хотел повторить я, но просто закинул руки за голову и закрыл глаза. И сказал:
— Пожрать возьми и воды.
— Да я это, кока-колы куплю, — сказал Олег, кажется смущенно. — Ладно, я, короче, позвоню, что как. Через пару дней вернусь — ну или подъеду, куда скажете.
Я не ответил и не пошевелился.
Замок двери щелкнул, дверь открылась и закрылась. Замок щелкнул еще раз, пискнул и замолчал.
— Что такое? — спросила Инна.
— Спи-спи, нормально все, — сказал я.
Полежал немного, сел, встал и подошел к окну.
Олег вышел из-под деревьев и направился к припаркованной у обочине паре ярко раскрашенных машин — прокатных, которые Денис называл английским словом, но я его опять забыл. Олег повертелся вокруг первой машины, что-то высматривая, подошел к второй, поделал что-то с телефоном, то поднимая его к лицу, то как будто фотографируя ладошку, и вдруг машина мигнула габаритами, а Олег открыл водительскую дверь и сел внутрь. И машина медленно тронулась с места и поехала прочь по пустой, но неплохо освещенной улице, напоследок мигнув еще пару раз.
— Это он нам, — сказала Инна.
Она стояла рядом, кутаясь в простынь, и смотрела, как машина с Олегом исчезает за забором монастыря, вдоль которого не торчала наконец-то очередь.
Я пожал плечами, вернулся к матрасу и лег, укрывшись.
Я думал, что Инна спросит о чем-нибудь, а втайне надеялся, что она даже сядет рядом и, может, погладит по голове — ну или с чего там обычно начинается, не знаю.
Но она вернулась на диван и молча легла там.
Я тихонечко вздохнул и прислушался — не показалось ли мне, что Инна вздохнула тоже.
Показалось, наверное.
Я попытался подумать, чем заняться с утра, как лучше лететь в Чистополь, пустят ли Инну в Таджикистан, должен ли я отпускать ее одну туда, где не очень давно была гражданская война, и хватит ли денег на поездку вдвоем, и за этими мыслями уснул. Ненадолго, часа на три.
Дверь начали выбивать в половине седьмого.