Парковка была забита, а за шлагбаумом все удобные места закрывала очередь, растопырившаяся бутылями и флягами.— Блин, у них тут

Парковка была забита, а за шлагбаумом все удобные места закрывала очередь, растопырившаяся бутылями и флягами.

— Блин, у них тут круглосуточно, что ли? — спросил Андрей, притормаживая.

— В Кировском воду отрубали, а потом ржавая пошла — и до сих пор, теща жалуется.

— И они вот так руками по пять литров в Кировский таскают?

— Капля святого должна быть в каждом, — назидательно сказал Иван. — Слушай, а ты реально ее пьешь, регулярно прям?

— А что? Целебная, вкусная.

— Ага, целебная. Ты не в курсе, да, что тут ядерные испытания проводились?

— Началось. Разоблачим разоблачителей. Взрывы-то где были и когда? Шестьдесят лет назад в ста километрах. Я, считай, с рождения это вдыхал, ел, пил — но бояться только монастырской воды должен? Там, кстати, подтвержденный эффект, я читал, против несварений и онкологии.

— И дурного глаза.

— От похмелья точно помогает.

— Да? Что ж ты сразу-то. Вставай у шлагбаума.

— Не выедет никто.

Иван раздраженно посоветовал:

— Ну мигалку включи.

Андрей, качнув машину на бордюре, въехал на тротуар, едва не задев отшатнувшегося парня с небольшим букетом роз, чуть сдал назад, чтобы не торчать кормой поперек дороги, и вышел забирать бутыли из багажника.

Иван тоже вышел, потянулся, отмахнулся от охранника, топтавшегося у будки за шлагбаумом, и обратил внимание на парня с букетом, так и стоявшего у задней двери.

— Проходим-проходим, не создаем препятствий, — предложил Иван добродушно.

— Так это ты препятствия создаешь, — сказал парень. — Обалдели совсем, по людям ездите.

— Молодой человек, проходим, — с нажимом повторил Иван и показал краешек удостоверения, лежащего в нагрудном кармане.

— Ага, — сказал парень и извлек из кармана телефон. — Представьтесь на камеру, пожалуйста.

— Слышь, иди куда шел, а, — посоветовал Андрей, захлопывая багажник.

Парень, сунув букет подмышку, выставил телефон и явно начал снимать, поведя объективом с лица Андрея на два букета бутылей, на колеса машины и на монастырь за шлагбаумом.

— У вас тоже удостоверение? — спросил он. — Представьтесь, пожалуйста, и объясните, что это за работа заставила вас выехать на тротуар и чуть не сбить пешехода.

— Ты чего лицо снимаешь? — злобно спросил Андрей. — Присесть захотел?

— Молодой человек, подойдите, пожалуйста, — велел Иван. — И немедленно прекратите съемку на режимном объекте.

— Сперва представьтесь, — сказал парень, охотно шагнув к Ивану. — И что тут режимный объект, монастырь или бутыл…

От удара Ивана он всхрапнул и осел, мотнув руками. Телефон отлетел в траву у забора.

Иван глядел на парня, потирая костяшки. Парень слабо елозил руками и ногами по асфальту, размазывая лепестки и пытаясь поднять голову.

— Затылком не хряпнулся? — спросил Андрей озабоченно.

— Телефон подними, — велел Иван, открыл заднюю дверцу и подхватил парня под мышки — не мокрые, слава богу.

Андрей приподнял пустые бутыли.

— А воду?

— Помаемся маленько, — злобно сказал Иван, отпнул букет прочь и в три приема упихал парня на заднее сиденье.

Андрей грянул багажником и пошел за телефоном парня, попутно показав охраннику, чтобы спрятался обратно в будку. Иван выпрямился, потер поясницу и рявкнул на кого-то в очереди, глазевшей на происходящее:

— Убрал быстро! Не снимать! Оперативное мероприятие!

Он хлопнул задней дверью, сел, хлопнул передней и пялился перед собой, шлепая по колену кошельком, который успел вытащить из кармана парня, пока машина сползала с тротуара, огибала очередь, летела по улицам, вопя — Андрей все-таки врубил сирену, — и парковалась у здания УВД. Лишь тогда пассажир на заднем сиденье заворочался и вроде даже попытался возмутиться, насколько хватало речевого аппарата.

— Добавлю сейчас, — пообещал Иван, тяжело вздохнул, раскрыл кошелек, вытащил права и кисло прочитал: — Обухов Денис Сергеевич. Знакомое что-то. Выяснять теперь. Эх-ха, отдохнули, бляха. Ладно, пошли оформлять.