Он не любил. Каждый кто с ним заводил разговоры про похожие случаи, не получая ничего взаймы. Шло очередное собрание. Шумели.
Он смотрел, через окно на даму у подъезда, и ждал свою музу. Затем крепко отодвинул форточку настежь. Подцепил карандаш из рубахи, и заводил по ладони.
— Роман пишите Иннокентий Олегович?— спросили сбоку. Иннокентий Ольгович посмотрел открыто на соседа. Н селедку в его накладном кармане пиджака, и сухо произнес. — А вот редактирую. Возьмите —пододвигая свои шашки по подоконнику.— Пока я отвлекаюсь в себе, —сказал он изящно.
Ветки березы настойчиво застучали по стене, и рикошетили. Иннокентий Ольгович продолжил заметку уведя блокнот на дальнюю коленку.
В собрании бурлило.
—Тихонечко! — шикали со сцены:
— Первомай на улице, но повестка остается. Нынче для человека приходится выбирать, где удобнее локтем толкнуть. Перечисляли такие места и пресса, и передача по гипнозу. Заходят значит кругом: придумывай себе —говорят— кроссворды, и верти с нами колесо фортуны. А хватит сил на букву — тоже угадывай — не жалко.
— Знаменитым стать ещё поумей,— заметили из задних рядов —поколотись.
Годы раскидываются налево и на право — продолжал драть голос выступающий — со времён полной египетской бесхозяйственности: сроку у них — тыща лет как минула, а художества до сих пор на боку. Сюда прут. Получается, нам пакля, а кому голый капитализм?— бери и зарабатывай! За бархатным столом молчали председатель, и бухгалтер в рукавах. Дворничихи тоже затаили желание шушукаться по семейной части, и притихли.
— Шибко товарищи — настаивал на внимании выступающий— с мальчишества за азбукой. Успевал в художественные классы. А тут, в начале карьерного соперничества — встретил я неземную женщину, и побрился— решил отряхнулся. Так вот почему блуждаю. Это не ты — говорит— и залепила. Я дальше двигать свою личность отказываюсь.
— Забираю книжку.
Ну что вы гражданин об своем холостом положении? — взяла слово бухгалтер— трудовую нарушаете. Может не прилепила.
Иннокентий Ольгович перестал слушать брата, сложил блокнот, и произнес задумчиво:
— Брагу поставлю.
- Чё? — спросил сосед двигая дамку.
Иннокентий Ольгович отвернулся на пустую лавочку у подъезда, и ничего не ответил.
По стене било песчаное солнце, тёрлось о белые ветки.