В начале 1970-х годов Московский театр «Современник» решил пригласить для постановки известного польского режиссера театра и кино Анджея Вайду. Он к тому времени был уже очень популярным постановщиком в театральном мире.
Мастер принял предложение и решил вначале посмотреть несколько спектаклей «Современника». В то время сильно гремела постановка пьесы М. Горького «На дне», в которой в роли Сатина блистал Евгений Евстигнеев.
Особенностью его игры был знаменитый монолог «Человек - это звучит гордо», который актер произносил не пафосно, как это было принято, а с папироской во рту. И выглядело это особенно душевно и проникновенно.
Особенностью Евгения Евстигнеева была его плохая память. Он мог забыть текст прямо на сцене. Поэтому длинный монолог героя горьковской пьесы постоянно сокращал.
Накануне спектакля к Евстигнееву подошла главный режиссер театра Галина Волчек и попросила:
- Женя! Я тебя умоляю! Завтра придет Вайда. Подучи монолог, а то будет безумно стыдно.
Лучше бы режиссер этого не делала. На следующий день на спектакле все шло прекрасно. До монолога Сатина. Евстигнеев начал и на первой же фразе запутался:
- Человек – это я, ты…
Повисла долгая пауза. Сатин докурил папироску и завершил монолог ключевой фразой:
- Человек – это звучит гордо!
После чего сделал последнюю затяжку и сплюнул.
Галина Волчек, сидящая в зрительном зале, в ужасе повернулась к Анджею Вайде и увидела, что тот плачет.
- Анджей, прости, он не сказал всех слов… - попыталась Волчек оправдать Евстигнеева.
Но, поляк, промокая глаза платком ответил:
- Галя! Зачем слова, когда он так играет?!
***
В 1949 году в московском театре имени Ленинского Комсомола режиссер Софья Гиацинтова поставила спектакль «Семья» по пьесе Ивана Попова, известного советского сценариста и писателя, который много писал о В. И. Ленине и его семье.
Понятно, что и эта пьеса была о семье Ульяновых. Гимназиста Володю играл Геннадий Сайфулин, старшего брата Александра – Александр Покровский. А их мать играла сама Софья Владимировна Гиацинтова.
На сдаче спектакля в зале собралось партийное руководство. Важные чиновники в строгих костюмах и галстуках и партийные дамы с объемными уложенными прическами.
Шла сцена, когда Александр Ульянов собирал чемодан, чтобы ехать в Петербург готовить покушение на царя. Вбегал золотоволосый курчавый Володя, который еще не знал, куда собирается брат.
- Саша, ты куда? – спросил актер.
- В Ленинград, - спокойно ответил брат, укладывая чемодан.
- Куда, куда?!! – округлил глаза Сайфулин.
- В Ленинград, в Ленинград, - невозмутимо подтвердил Покровский.
Володя взвыл, показал пальцем на брата и убежал со сцены. Из-за кулис раздался голос Гиацинтовой, которая тоже давилась от смеха:
- Не пойду я на сцену! Не пойду! Пусть уезжает, куда хочет! А я не пойду!
Александр Покровский в недоумении стоял один на сцене, продолжая тупо складывать вещи в чемодан. Пауза затягивалась. Откуда-то из зала раздался строгий голос:
- Занавес закройте, пожалуйста…
Важная делегация встала со своих мест и молча покинула зал.
***
Одно время театрам запретили производить на сцене выстрелы из стартовых пистолетов и пользоваться только макетами оружия, подавая выстрелы из-за кулис.
В одном из театров шла патриотическая пьеса. На краю каменоломни стоял связанный комсомолец, а безжалостный фашист целился в него из пистолета. Актер произнес свою реплику, а выстрела нет. Помреж за кулисами как-то замешкался.
Фашист, в растерянности, не зная, как оправдать паузу, машинально бытовым жестом стал чесать дулом свой висок. И тут раздается выстрел. «Фашисту» ничего не осталось, как рухнуть замертво.
Комсомолец, понимая, что теперь ему надо как-то спасать спектакль, неожиданно выкрикнул:
- Живым не дамся!
И бросился в штольню. Занавес.
Спасибо, что дочитали до конца. Пишите комментарии.
Понравилась статья? Ставьте лайк.
Вы не пропустите новое, если подпишетесь на мой канал.
Ссылки на другие байки тут.