Городской глашатай, очевидно, перестал читать воззвание. Один за другим
одно из окон на площади было освещено изнутри. То
жители Булони хотели поразмыслить над странными событиями, которые произошли
произошло без их ведома, но которые, по-видимому, должны были иметь такое
ужасные или такие радостные последствия для них.
Человек, которого нужно схватить! таинственный английский авантюрист, о котором они
все слышали, но кого никто не видел. И женщина-его жена-должна быть
охраняли до тех пор, пока человек не оказался в безопасности под замком.
Маргарите казалось, что она почти слышит, как они обсуждают это, и
клянясь, что она не сбежит, и что Алый Пимпернель должен
скоро будут схвачены.
Легкий ветерок шевелил старые сучковатые деревья на южных крепостных валах,
ветер, который звучал как вздох быстро угасающей надежды.
Что теперь мог сделать Перси? Его руки были связаны, и он неизбежно был
суждено пережить ужасную агонию, видя, как умирает женщина, которую он любил.
ужасная смерть рядом с ним.
Захватив его в плен, они не задержали бы его надолго; нет необходимости в
для суда, для задержания, для любых формальностей. Краткое исполнение
на рассвете в общественном месте, барабанная дробь, государственный праздник в честь
радостное событие, и храбрый человек перестанет жить, благородный
сердце навсегда успокоило свои удары, в то время как целая нация прославляла
из - за дела.
"Спите, граждане Булони! все спокойно!"
Ночной сторож сменил городского глашатая. Внутри все было тихо
городские стены: жители могли спать спокойно, благотворно
правительство бодрствовало и охраняло их покой.
Но многие окна города оставались освещенными, и на небольшом
на расстоянии ниже нее, за углом, так что она не могла его видеть, был
должно быть, небольшая толпа собралась перед воротами, которые вели в
внутренний двор форта Гайоле. Маргарита услышала настойчивый
ропот голосов, в основном сердитых и угрожающих, а однажды раздались громкие
крики: "Английские шпионы" и "а ля лантерн!"
"Граждане Булони охраняют сокровища Франции!"
сухо прокомментировал Шовелен, снова рассмеявшись, этот жестокий, невеселый
его смех.