Кроме того, есть еще одна причина для того, чтобы позволять подчиненным или равнодушным людям видеть свои слабости. Причина в том, что мы{64} ненавидь тех, кто является свидетелями великой слабости. Отчасти это стыд, отчасти досада на себя, отчасти чистый эгоизм, но факт остается фактом: гнев человека инстинктивно обращается на тех, кто наблюдал его деградацию из-за собственной слабости. Это происходит так часто, что на свидетеля следует полагаться тем больше, чем больше обвиняемый, по-видимому, предпочел бы, чтобы свидетель его не видел. Незначительные люди не воспринимаются как настоящие свидетели; они были там, но ничего не заметили; и к тому времени, когда выясняется, что они видят по крайней мере так же хорошо, как и все остальные, уже слишком поздно. Не ошибетесь, объяснив ситуацию весьма разнообразной эпиграммой Тацита: “Фигулус одит фигулум”. По крайней мере, из-за деловой зависти один носильщик ненавидит другого, и причина этого заключается в том, что двое из профессии знают слабости друг друга, что один всегда знает, как другой пытается скрыть свою незнание, насколько обманчива в своей основе любая человеческая деятельность и сколько усилий каждый прикладывает, чтобы его собственная торговля казалась другому как можно более прекрасной. Однако если вы знаете, что ваш ближний так же мудр, как и вы, то последний становится неприятным свидетелем в любом неприятном деле, и если о нем часто думают таким образом, его начинают ненавидеть. Следовательно, вы никогда не должны быть более осторожными, чем когда одна “фигура” дает показания о другой. Корпусный дух и ревность тянут за истину с ужасающей силой, туда и сюда, и картина становится еще более искаженной, потому что так называемый корпусный дух-это не что иное, как обобщенный эгоизм. Кант[86] разве недостаточно сказано, когда он говорит, что эгоист-это человек, который всегда пытается подтолкнуть свое собственное Я вперед и сделать его главным объектом своего собственного и всеобщего внимания. Ибо человек, который просто ищет внимания, всего лишь тщеславен; эгоист, однако, ищет только своей выгоды, даже ценой других людей, и когда он проявляет корпоративный дух, он желает получить преимущество своего корпуса, потому что у него также есть доля в этом. В этом смысле одному торговцу есть что сказать о своих собратьях—ремесленниках, но из-за ревности он говорит слишком мало-в какую сторону, однако, он, скорее всего, повернет, зависит от характера дела и характера свидетеля.
В большинстве случаев можно будет провести определенные различия относительно того, когда объективно говорится слишком много, а субъективно-слишком мало. То есть, мастер будет преувеличивать в отношении всех{65} общие вопросы, но в отношении своего особого товарища ревность установит ее права. Абсолютное различие никогда не может быть проведено, даже субъективно. Предположим, что А может что-то сказать о своем собрате-ремесленнике В, и предположим, что определенные достижения В следует ценить. Если теперь А работал в той же области, что и В, он не должен слишком сильно обесценивать ценность работы В, так как в противном случае его собственная работа находится под угрозой такой же низкой оценки. Объективно верно обратное: ибо, если А повышает общую эффективность своей торговли, это не служит его тщеславию, поскольку мы просто обнаруживаем, что конкурент таким образом получает слишком высокую оценку. Было бы нецелесообразно приводить конкретные примеры из специальных профессий, но каждый, перед кем стоит одна “фигура” за другой, от низших до высших профессий, и кто рассмат