Этих людей не следует путать с теми конкретными людьми власти, которые в попытке показать, на что они способны, идут дальше, чем следовало бы на самом деле. Действительно, есть талантливые люди, которые эффективны и знают это, будь то во благо или во зло, и им случается принадлежать как к классу обвиняемых, так и к классу свидетелей. Первые демонстрируют это качество, признавая больше, чем они виновны, или рассказывают свою историю таким образом, чтобы более четко продемонстрировать как свою силу, так и свое тщеславие. Так что может случиться так, что человек берет на себя преступление, которое он разделяет с тремя сообщниками, или что он описывает простую кражу как такую, при которой необходимо было применить силу в отношении ее объекта и даже в отношении владельца объекта; или, возможно, он описывает свое бегство или своих противников как гораздо более неприятное, чем это было на самом деле или должно было быть. Свидетель ведет себя аналогичным образом и демонстрирует свою защиту{67} например, против нападения, или его умение обнаруживать свой товар, или его обнаружение преступника в гораздо более ярком свете, чем на самом деле; он даже может описать ситуации, которые были излишними, чтобы показать, на что он способен. Таким образом, самый простой факт часто искажается. В качестве подозреваемых с такими людьми особенно трудно иметь дело. Помимо того факта, что они делают больше и на самом деле сделали больше, чем было необходимо, они становятся неуправляемыми и жестокими из-за несправедливых обвинений. В отношении этих людей заявление, сделанное сто лет назад Беном Дэвидом[87] все еще остается в силе: “Преследование делает мудрых людей грубыми и глупыми, а добрых и доброжелательных-жестокими и злонамеренными”. Часто встречаются доброжелательные натуры, которые после неприятностей выражают себя описанным образом. Очень часто случается, что подозреваемые, особенно те, кто находится под арестом, с течением времени полностью меняются, становятся угрюмыми, грубыми, страстными, злыми, проявляют себя вызывающе и обиженно даже при самом благожелательном подходе и проявляют даже своего рода мужество, не предлагая никакой защиты и храня молчание. Такие явления требуют самой очевидной осторожности, ибо сейчас, по-видимому, имеешь дело с могущественными людьми, которые были несправедливы. Независимо от того, совершенно ли они невиновны, обращаются ли с ними неправильно или по какой-либо причине не был применен надлежащий подход, мы должны вернуться, действовать по-другому и абсолютно иметь в виду возможность того, что они невиновны, несмотря на серьезные доказательства против них.