Есть еще одна вещь, которую следует заметить. Очень многие люди, которые особенно эффективны в своих профессиях, желают быть известными как особенно эффективные в каком-то другом и отдаленном кругу. Исторически известно, что некий регент был счастлив, когда хвалили его очень скромную игру на флейте; поэт был доволен, когда восхищались его жалкими рисунками; маршал не хотел слышать похвалы его победам, но многое из его очень сомнительных декламаций. То же самое происходит и среди меньших людей. Ремесленник хочет блеснуть какой-нибудь глупостью в другом ремесле, и “филистер счастливее всего, когда его считают дьяволом”. Важность этого факта заключается в возможности ошибки в выводах, сделанных из того, что сам субъект пытается представить о своих знаниях и силе. Что касается прошлого, то оно приводит даже принципиально честных людей к обману и лжи.
Так, например, ученик, который, возможно, был самым солидным и безобидным в своем классе, позже высказывает предположение, что он был самым диким спортсменом; художник, который в детстве храбро пытался пробиться на с трудом заработанные деньги своей матери, рад, что узнал, что в молодости он был виновен в совершенной глупости; и древняя дама, которая когда-то была самой скромной из девушек, щекочется лестью рассказа о ее великолепных флиртах. Когда такое дело важно для нас, к нему следует относиться с большой осторожностью.
К этому классу людей, которые хотят казаться более интересными, чем они есть, будь то в прошлом или в настоящем, принадлежат также те, кто{66} заявите, что все возможно и кто привел многих судей к досадным ошибкам. Это происходит особенно тогда, когда обвиняемый пытается оправдать подозрения против него смелыми заявлениями о его великих достижениях (например, о возвращении в определенное место или его подвигах и т.д.), и когда свидетелей спрашивают, мыслимы ли они. В этих случаях складывается впечатление, что рассматриваемые свидетели предполагают, что они принижают себя и свою точку зрения, если считают что - либо невозможным. Их легко узнать. Они принадлежат к худшему классу промоутеров и изобретателей или их родственников. Если человек изучает, как выплатить государственный долг, или решить социальный вопрос, или орошать Сахару, или склонен открыть дирижабль, вечный двигатель или панацею, или если он проявляет сочувствие к людям, склонным к этому, он, вероятно, рассмотрит все возможное-а людей такого рода на удивление много. Они, как правило, не афишируют свои планы публично и, следовательно, имеют статус благоразумных людей, но они выдают себя своей склонностью к невозможному во всех мыслимых направлениях. Если человек подозревается в том, что он один из них, и дело достаточно важное, его могут привлечь во время беседы, чтобы рассказать о каком-то проекте или изобретении. Затем он покажет, как его класс начинает справляться с этим, с тем, что я мог бы назвать подозрительной теплотой. По этому признаку вы знаете класс. Они принадлежат к той большой группе людей, которые, не будучи ненормальными, все же перешли черту, отделяющую вполне заслуживающих доверия людей от тех ненадежных людей, которые, имея наилучшую склонность говорить правду, могут передать ее только так, как она искажена их затуманенными умами.