У школы стоит много машин и автобусов. Я вижу, как Эдика в наручниках заводят в один из них, вместе с Иннокентием и военными с базы. Парень бросает в мою сторону испуганный взгляд, но я стараюсь его игнорировать. Хотя внутри все холодеет.
Эдика не убьют и не заберут на базу, этого достаточно, чтобы я была спокойна. И хотя, где-то в глубине души я хочу, чтобы его освободили, чтобы все то, что он рассказал, оказалось неправдой, другая часть меня твердо уверена, что он должен быть наказан за все эти смерти. И эти две половины борются во мне, постоянно сменяя друг друга.
Краем глаза замечаю у одного из деревьев парня, который прислонился к стволу и смотрит прямо на меня. Поворачиваю голову и вижу Игоря.
«Как? Твоя мать сказала, что ты погиб» - мысленно спрашиваю у него.
«Все должны были думать именно так. Но мне удалось выбраться, хоть твой друг все отлично продумал. Я пытался тебя предупредить, но нам постоянно мешали» - отвечает он в моей голове.
«Я рада, что хоть ты выжил».
«А я рад, что ты» - и он пропадает.
Я понимаю, что Игорь использует отвод глаз, на сей раз и для меня тоже.
Мама и папа открывают двери машины. Я бросаю свой взгляд на школу. Сколько всего было связано с этим местом, и я рада, что это все закончилось.
Но, уже садясь в машину, вспоминаю, что в школе остались дети. Иннокентий что-то говорил про других индиго, которых он собирал.
- В школе должны быть дети, - говорю я. – Они останутся совсем одни.
- Ингрид и ее спутники проверят всю школу и найдут ребят. Нам больше не стоит об этом волноваться, - говорит папа, заводя машину.
У меня начинает очень сильно болеть голова. Это мамин кулон, который я повесила на шею, сдерживает мою силу. Боюсь, если я его сниму, то весь этот кошмар может начаться сначала.
***
Когда мы заходим в квартиру, она прибрана, словно не было никакого нападения. Вещи лежат на своих местах. И только родительские чемоданы стоят посреди одной из комнат.
Всю дорогу мы ехали молча. С заднего сидения я смотрела на затылки родных и одновременно чужих для меня людей.
Все это время они были рядом со мной. Мои настоящие родители, которые почти двадцать лет притворялись совсем другими людьми. И вот сейчас маски сняты. А мне нужно смириться с тем, что мои мама и папа выглядят совершенно иначе.
Как это вообще можно переварить?
- Мне нужен чай, - говорю я с порога и иду на кухню.
Чувствую, как родители переглядываются за моей спиной.
- И я все еще жду от вас полноценного рассказа. Без утаек, - говорю, даже не поворачиваясь.
***
Горячий чай возвращает способность думать. Мы сидим на кухне, словно ничего не происходило. Словно я не одета в кофту со сгоревшими рукавами, словно мама и папа не сменили только что свои лица на другие.
Чистая кухня. Слишком идеальная для моих ожогов и пепла на коже.
Мама отпивает глоток чая и переводит взгляд на отца. Как его зовут по-настоящему? И кто я? Клео? Или Маруся? Маленькая девочка без родителей и способностей в школе среди одаренных детей? Или неконтролируемый вампир, высасывающий жизненные силы?
- Мы понимаем, тебе сейчас сложно это принять, - начинает отец. Алекс? Или Иван? Как мне его называть?
- Я не знаю, что мне принимать, - отвечаю я. – Сначала я узнаю, что меня удочерили, потому что мои настоящие родители были убиты. А потом оказывается, что все это время я жила со своими родителями, только в другом обличии? Как я должна это понять? У меня сейчас мозг взорвется!
Я массирую виски.
- И почему вы не забрали меня сразу, как только перевоплотились в Алекса и Марго? – обиженно спрашиваю я. – Почему отдали меня Иннокентию? В эту дурацкую школу?
Мама и папа переглядываются.
- Мы несколько лет работали вместе с Иннокентием. Но когда его школу под крыло взяли военные, с целью отобрать опасных ребят, после долгих споров с Бородиным мы ушли... – мама замолкает и вдруг всхлипывает. – Это все так тяжело… Я не могу…
Глаза у нее вдруг наполняются слезами, и на щеках образуются мокрые дорожки.
И я понимаю, что нормального рассказа мне не добиться. И есть только один способ все узнать.
- Я знаю, что вы этого не хотите, но не стоит пугаться. Я могу себя контролировать. В любой момент, вы сможете надеть мне его обратно, - стаскиваю с себя мамин кулон.
Сила поднимается вихрем внутри меня. Она начинает захлестывать меня волнами и рвется наружу, как ненасытный зверь. Вот только я готова и могу ее обуздать.
Стискиваю руками столешницу, так что пальцы белеют, и собираю всю свою силу в небольшую сферу, словно в сувенирный шар со снегом. Становится проще.
Энергия больше не терзает каждую клеточку моего тела, и я могу свободно мыслить. Получилось. На самом деле из Эдика вышел отличный учитель, ведь этот способ контроля с визуальными образами, действительно работает.
Я протягиваю маме руку, и та кладет на нее свою ладонь.
Вспышка.
- Мы больше не будем с тобой работать! – молодой Иван стоит рядом со мной в белом халате. – Это издевательство над детьми. И если ты этого не понимаешь и не хочешь прекращать эти опыты, мы тебе больше не помощники. Работать с военными. Отдавать им детей… Это так мерзко.
Еще юный Иннокентий хмурится и только разводит руками.
- Ваше право. Но я не отступлю. Эти дети – кладезь способностей. Это новый вид! Вид, который необходимо изучить.
- Идем отсюда, Алена, - Иван кладет руку мне на плечо и мягко направляет к дверям, бросив напоследок Иннокентию. – Мы закроем эту пыточную. Будь уверен, Бородин.
***
Стою у окна и укачиваю ребенка. Девочка у меня на руках кричит, плачет. Ей всего несколько месяцев.
Раздаются звуки шагов. В комнату заходит обеспокоенный Иван.
- Что случилось? – я чувствую его настроение.
- Фил, Лиза и Степан. Они мертвы. Кто-то убивает наших, - мужчина прислоняется к стене. Его лицо белее мела.
Я автоматически прижимаю ребенка к себе еще сильнее.
- Как они погибли? – губы совсем не слушаются и дрожат, но вопрос все же звучит.
- Лиза и Степка разбились на машине. Фил застрелился. Это не случайность. И Фил, он ведь собирался присоединиться к МОПЗИ. У него были такие планы! – вижу, как дрожит Иван. Он напуган.
Нам тоже может угрожать опасность.
- Забери ее на несколько часов. Я сейчас просто упаду от усталости, - прошу я, протягивая плачущего ребенка его отцу.
Ваня берет дочь на руки и та вдруг замолкает.
- Ух, - Ивана немного шатает, и он садится в кресло. – Этот маленький вампир скоро высосет из нас все соки. Надо что-то делать.
***
- МОПЗИ прислали это, - Иван показывает голубой камушек на цепочке. – Сказали, что это поможет заблокировать ее силу и остановить энергетический вампиризм.
- Пойдем, наденем это на нее. Маруся в кроватке, - говорю я и подхожу к колыбельке.
Вот только ребенка там нет. Вместо нее на подушке лежат два одинаковых плюшевых медведя.
- Я что-то не понял, - хмурится Иван. – Зачем ты купила вторую одинаковую игрушку?
Мужчина бросает на меня удивленный взгляд.
- Я не покупала, - бормочу я и касаюсь рукой сначала одного медведя, а потом второго.
Второй медведь вдруг начинает угукать, прямо как Маруся, и вдруг становится ей.
- Она не просто высасывает из нас энергию. У нее наша сила? – бормочет Иван. – Может, подождем надевать на нее это? Вдруг девочка проявит себя еще как-то.
- Ребенок, рожденный от двух индиго, должен быть особенным, - улыбаюсь я и глажу малышку по голове.
***
- Алена, она у вас что, тоже светиться умеет? Почему мне не рассказали? Мы бы с ней поладили, – доносится из детской голос Даши, которая заглянула к нам в гости.
Индиго сейчас вообще редко выходят из дома, но Даше стало интересно поглядеть на нашу дочь.
- Что? – Иван первым забегает в комнату и присвистывает. – Маруська горит как настоящая лампочка!
Я захожу следом и уже знаю, чего ожидать. Девочка сидит в кровати и излучает яркий свет.
- Мама дорогая, - бормочу я, все понимая. – Моя дочь может копировать чужие силы.
И это может быть очень опасно. Поэтому я сразу принимаю решение надеть ребенку на шею кулон. Как только камушек касается детской кожи, свечение сразу гаснет. И я перестаю чувствовать усталость. С вампиризмом пока покончено.
- Вы можете менять внешность? – спрашиваю я, отпуская руку мамы. Женщина смотрит на меня с удивлением и испугом, будто я только что подожгла нашу квартиру.
- Да, мы иллюзы. Изменяем внешний вид вещей, показываем отличное от действительности, - кивает отец, пытаясь понять, что я увидела.
Я протягиваю ладонь, чтобы снова коснуться мамы, но она отдергивает руку.
- Что ты делаешь? Почему я снова это переживаю? – Алена напугана, а я не знаю, как объяснить, что ничего страшного я не делаю.
- Просто смотрю ваши воспоминания. Это сила Бориса Егорова. Который заменял мне память в шесть лет. Пожалуйста, позволь мне узнать, что было дальше.
Вместо мамы руку протягивает отец.
- Можешь взглянуть, если тебе надо, - говорит он спокойным тоном, а потом подмигивает так, как умеет делать только он. – Только не выпей из меня всю энергию, маленький вампир.
Я слабо улыбаюсь ему в ответ. Никак не могу привыкнуть к тому, что мои родители выглядят абсолютно иначе.
- Что такое МОПЗИ? – вспоминаю я странную аббревиатуру.
- Международная организация помощи и защиты индиго. Мы работали на них не больше месяца, когда поняли, какая у тебя способность. Они вошли в наше положение и дали тот кулон. Амулет, который ты носила почти двадцать лет, это не просто камень. Это устройство, которое блокирует твои способности. Внутри камушка стоит блокатор. Из-за него ты могла жить столько времени обычной жизнью.
- Про камень я догадалась уже давно. С ним все понятно. Его разработали в МОПЗИ. Но почему вы бросили меня? Почему отдали Иннокентию? – мой чай давно остыл, но я по-прежнему сжимаю в руках чашку.
- Мы не отдавали тебя ему, - мама встает и отходит к окну. На ее глазах слезы. – Все просто пошло не по плану.
Я хочу ее утешить, сказать, что не виню их. Дотрагиваюсь рукой до мамы, но не успеваю сказать и слова, вновь проваливаясь в ее воспоминания.
- Риту сегодня нашли мертвой в своей квартире, - сообщает Иван, после напряженного разговора с главой МОПЗИ. – Они убирают их поодиночке. Боюсь, что скоро дойдет и до нас.
Я смотрю на Марусю, которая сидит в кроватке и играет в свои игрушки. Что будет с ней, когда нас убьют?
- Адам предложил инсценировать нашу смерть, - продолжает Иван. – Они все устроят. Нам нужно будет только сменить внешность. И надеть вот это.
Он достает из кармана две броши с синими камнями. Блокаторы силы.
- Разве сила не пропадет, когда мы их наденем? – не понимаю я. – Как у Маруси.
- Эти работают немного иначе. По словам Адама, эти штуки заморозят нас в том состоянии, которое мы создадим своей способностью. Проще говоря, мы изменяем внешность, надеваем эти броши, и новая личина остается с нами до тех пор, пока брошь не будет снята.
Это не сложно. Меня теперь больше волнует другой вопрос.
- А что делать с Марусей? Она не может по указке сменить внешность. Как быть с ней?
- Отдадим ее на день в ясли. Подготовим все документы на наши новые личности. Затем приедем и заберем нашу дочь. Удочерим ее.
***
Я иду с коляской по двору, периодически ее покачивая. На улице зима. Холодно. В большом пуховике двигаться тяжело, колеса с трудом проезжают по снежной колее у дома. А затем краем глаза я замечаю мужчину.
Оборачиваюсь. Он останавливается у какой-то машины и что-то изучает у нее. Просто показалось? Может, это кто-то из соседей? Подъездов же в доме много.
Но мне все равно становится не по себе, я ускоряю шаг, чтобы завернуть за угол к своему подъезду. Снова оглядываюсь. Мужчина следует за нами. Его рука ныряет во внутренности куртки.
Хватаю из коляски Маруську, которая только уснула и ставлю отвод глаз. А потом со всех ног бегу к подъезду, бросив коляску посреди дороги.
Ноги скользят по не чищеной дороге. В горле застрял крик, но кричать нельзя. Как только я издам громкий звук, убийца нас увидит.
Прижимаю дочь к себе и молю бога, чтобы она не проснулась.
Подъезд. Ключи где-то на дне кармана. Достать не получается. Кое-как набираю пальцем номер квартиры. Хорошо, что Ваня дома.
- Это я, - выдыхаю почти в самый микрофон.
Домофон пиликает, и входной замок открывается. Дергаю дверь. Залетаю в подъезд, в последний момент замечая, что преследователь появляется из-за угла с пистолетом в руках. Он пришел по наши души.
Уже в квартире я могу позволить себе расплакаться, прижимая Маруську к себе все сильнее.
- Мы должны это сделать завтра же. Больше ждать нельзя. Они нашли нас, - не раздеваясь, сползаю по двери на пол и сижу так какое-то время.
***
Настал день икс.
С самого утра я отнесла Марусю в ясли и показала фотографии тех людей, которые придут за ней. Наши фотографии. Через пять минут Алены и Ивана Чародеевых больше не будет существовать. Их сгоревшие тела найдут в квартире. Документы будут рядом, поэтому опознавать трупы не придется.
Зато в базе неожиданно появятся Алекс и Марго Ключниковы. Которые, как старые друзья Чародеевых, заберут к себе на воспитание их дочь.
- Готова? – спрашивает Ваня, ободряюще мне улыбаясь. Я в последний раз вижу его настоящее лицо.
- Готова, если ты готов, - отвечаю ему. На самом деле поджилки трясутся, когда я думаю, что пока мы здесь с Марусей может что-то случиться. Остальное меня не волнует.
Люди из МОПЗИ уже все подготовили. Они ждут только нашей отмашки. Я смотрю в зеркало, и мои темные длинные волосы превращаются в каре с челкой, как у Клеопатры. Нос вытягивается, губы, наоборот, сужаются в тонкую линию. Глаза меняют цвет. Форма лица изменяется.
И через несколько секунд из зеркала на меня смотрит Марго. Надеваю на лацкан пиджака брошь с синим камнем. По телу словно пробегает холодок. Через некоторое время они доработают эти блокираторы, и наши броши превратятся в кулоны, чтобы было удобнее использовать. А пока довольствуемся ими.
Смотрю на Ваню и больше не узнаю его. Передо мной Алекс. Исчезли все родинки, которые мне так нравились, исчез шрам у него над бровью. Зато появилась небольшая щербинка между передними зубами. Ваня подошел к преображению более детально, чем я. Но изменить что-то я уже не могу.
- Все готово, - докладывает солдат от МОПЗИ. А затем, получив инструкции, командует нам. – Уходим.
Мы покидаем квартиру, которую через некоторое время подожгут. Но сделают это аккуратно, так чтобы можно было найти наши паспорта. Я не знаю чьи тела используют МОПЗИ для инсценировки. Нам не дали увидеть лиц. Мужчина и женщина с похожим на наше телосложение. И в нашей одежде.
Меня в дрожь бросает, когда я думаю о том, что это действительно могли быть мы. И за этим бы стоял Бородин и военные.
- Надо быстрее забрать Маруську, - шепчет мне на ухо Ваня.
«Алекс» - поправляю я себя. Теперь его зовут именно так.
Мы сбегаем вниз по ступеням. Дальше инсценировкой займутся ребята из МОПЗИ. Нам остается только забрать дочь.
***
Все шоссе стоит в пробке. Дорога перекрыта. Только по встречке летят машины скорой помощи и пожарные. Наверное, к нашему дому.
- Чертова колымага, - ругается Ваня на автобус, который уже минут пятнадцать стоит на одном перекрестке и отказывается открывать двери, чтобы выпустить нас.
До яслей еще две остановки.
Наконец-то автобус трогается. Остановка.
- Впереди все стоит, идем, - Ваня хватает меня за руку и вытаскивает на улицу.
Мы не идем, мы бежим в этот детский сад, чтобы забрать своего ребенка. Я несколько раз оскальзываюсь на льду, ноги подворачиваются в сугробах. А материнское сердце шепчет, что что-то происходит в данный момент.
Заходим в сад. К воспитателям.
- Мы за Марией Чародеевой, - говорю я, прерываясь на вдохи и выдохи. – Вам должны были сказать, что сегодня забираем мы.
Розовощекая молодая воспитательница тут же бледнеет. Ее до того веселое выражение лица мгновенно меняется. Мое сердце пропускает удар.
- Я… Приходили люди. Военные. Они забрали ее. У нас нет полномочий. Мы не могли ничего сделать.
Я знала, что что-то произошло. И сейчас этот страх, который начал нарастать в автобусе, подтвердился.
Я прикладываю руку в перчатках ко рту и пытаюсь не зарыдать. Моего ребенка забрали.
- Иннокентий, - бросает злобно Ваня. – Идем.
Он хватает меня за локоть и выталкивает в коридор. Я ничего перед собой не вижу.
- Как этот змей успел раньше нас? Как он узнал? – бурчит под нос Ваня, пока мы спускаемся по лестнице.
Он поддерживает меня под локоть. Не делай мужчина этого, я уже давно бы рухнула на землю.
- Мы заберем ее, обещаю, - Ваня обнимает меня и целует в лоб. Я утыкаюсь ему в шею и потеряно бормочу.
- Не надо было ее здесь оставлять. Почему мы этого не предусмотрели? Почему не отдали МОПЗИ, чтобы они ее понянчили? Почему не поставили охрану? На что мы рассчитывали?
- Мы не знали, что она у них на примете. Не вини себя. Едем в школу.
***
- Алена и Иван написали завещание, в котором говорится, что девочку должны удочерить мы, - Алекс машет бумагой перед носом у Иннокентия. А тот держит на руках Марусю.
Мою Марусю! Моего ребенка.
Я просто хочу взять и отобрать ее у него, но не могу. Мы играем роль простых друзей Чародеевых.
- Сожалею, но я уже получил разрешение на опекунство над этим ребенком. Если вас что-то не устраивает, вы можете поговорить с тем, кто отвечает за это, - мужчина протягивает нам визитку с номером. – Девочка особенная, и я не могу позволить обычным людям заняться ее воспитанием. А в этой школе у нее будет все, что нужно. Уверяю вас, я смогу обеспечить ее всем. Да и зачем вам лишние проблемы с маленьким ребенком. Очень жаль, конечно, что ваши друзья погибли.
Усы у Бородина победоносно вздергиваются вверх. Он ничуть не сожалеет. Хочу расцарапать его самодовольное лицо ногтями, но сдерживаюсь и только сжимаю кулаки, так что ногти впиваются в мои ладони.
- Этот ребенок абсолютно обычный, - пытается заверить Иннокентия Алекс. – Мы знаем ее, у нее нет никаких способностей. Уж поверьте.
- Они могли просто не проявиться. Она еще слишком маленькая. Посмотрим, что будет через год, - и он, развернувшись, уходит по коридору с моим ребенком на руках.
Отдергиваю руку от мамы, а у самой стоят слезы на глазах. Сейчас я пережила все то, что пережила она. Почувствовала ту боль, ту беспомощность, когда Иннокентий уносил меня от родителей.
- Мам, - она давно молча заливается слезами. – Все же хорошо. Я с вами.
Стискиваю ее в объятиях, стараясь контролировать свою силу. Видения не следует. И я рада, что могу просто обнять свою маму.
С табуретки встает отец и тоже присоединяется к нашим объятиям. А меня накрывает новой волной видений.
Алекс. Теперь меня зовут так. Уже шестой год под этой личиной я пытаюсь добиться того, чтобы нам вернули Марусю.
Я знаю, ее сила спит. Бородину так и не удалось разгадать загадку ее амулета. И, я считаю, что это наша маленькая победа. Военные не заберут ее на базу для опасных индиго. Марго все еще рыдает по ночам. Но, думаю, скоро нам удастся забрать Марусю домой.
***
- Можете ее забрать, - звучит голос Бородина в трубке. – Девочка обычная. Вы правы. Можете приехать и пообщаться с ней в эти выходные.
***
- Маруся, знакомься. Это Марго и Алекс. Они будут твоими новыми родителями, - Бородин заводит нашу дочь в кабинет.
Девочка так подросла. Иннокентий не давал нам с ней видеться, и теперь у меня руки потеют от страха, что малышка нас не примет.
- Но я не хочу новых родителей! Я тебя люблю, Иннокентий. Ты и ребята – моя семья, - она вцепляется в его ногу своими маленькими руками.
Марго больно сжимает мои пальцы. Она вот-вот расплачется, но старается не подавать вида. Осталось совсем немного, и наша дочь вернется к нам.
- Неужели тебе не хочется иметь настоящих маму и папу? Они будут заботиться о тебе. Ты пойдешь в новую школу, где детишки не смогут тебе случайно поджечь волосы или испепелить твою любимую игрушку. Ты будешь жить как нормальные люди! А еще будешь путешествовать. Ведь Марго и Алекс – археологи. Они бывают в разных странах, - Бородин старается быть милым с ней. Возможно, этот змей даже полюбил нашего ребенка, но я не хочу в это верить. Мне все еще хочется врезать по его усатой физиономии.
Маруся скрещивает руки на груди и молча мотает головой. Она боится нас. И совсем не хочется уезжать из этой тюрьмы для индиго. Мне больно смотреть как наша дочь не признает нас. Смотрит, как на чужих людей.
- Может, нам лучше самим с ней поговорить? – предлагает Марго, отпуская мою руку и присаживаясь на корточки перед Марусей, а затем протягивает к ней подрагивающую руку.
- Вы похожи на Клеопатру, - девочка слабо улыбается, и я на мгновение расслабляюсь. Но зря. Лицо ребенка тут же становится серьезным. – Но я к вам ни за что жить не пойду!
И Маруся бросается прочь из кабинета. Марго так и остается сидеть на корточках. Лицо ее белеет. Нельзя дать ей расплакаться. Это будет слишком подозрительно.
Уходим ни с чем, но через несколько дней нам снова звонит Иннокентий.
- Вы должны ее забрать. Иначе на ней начнут ставить реальные опыты, - говорит он шепотом в трубку. – Нам надо ее спрятать. Сменить имя.
- Пусть она будет Клеопатрой? – предлагает Марго. – Клео. Мне нравится это имя. И она меня назвала так.
Я не могу с ней не согласиться. Она столько всего пережила за эти годы, что любое желание Марго – закон. К тому же, Клеопатра звучит красиво.
Я высвобождаюсь из родительских объятий. Теперь, после стольких воспоминаний у меня в голове наконец-то все встает на свои места. Но от этого не легче. Остается, наверное, только один последний вопрос.
- Если вы так хотели меня вернуть, почему столько раз оставляли с тетей? Уезжали так надолго? Я стала вам не нужна?
- Ты должна была учиться. И пропадали мы на заданиях у МОПЗИ. Мы не могли взять тебя в их штаб-квартиру. И она не твоя тетя. Это агент от организации. На сей раз мы сделали все, чтобы ты была защищена. Ты обижаешься? – у мамы дрожат губы, а по щекам уже несколько минут текут слезы.
И мне так больно на это смотреть. Я не знаю, как это все исправить. Как показать им, что я не в обиде.
- Все хорошо, - говорю я, надевая кулон. И снова обнимая маму и папу. – Я люблю вас и ни капельки не обижаюсь. Я все понимаю.
#индиго #книги для подростков #фэнтези #фантастика #магия #рассказ #семья #любовь #городское фэнтези