"Этот мальчик потребовал британской защиты.
Я прослежу, чтобы она у него была!"
Затем он сел. Лейтенант впился взглядом в Казимото, взгляд
сменившись холодной усмешкой, когда он понял, насколько мы все были в его власти
пощади на данный момент.
"Вы приговорены, - сказал он, - к двумстам ударам плетью за то, что сделали
наглые ответы перед судом, и к шести месяцам тюрьмы за
дезертирство из этой страны и поступление на иностранную службу. В дальнейшем
доказательства против вас будут собраны тем временем, и другие
обвинения против вас будут предъявлены по завершении цепочки-банды
приговор!"
"Я протестую!" - крикнул Фред, снова вскакивая. "Я даю уведомление об апелляции
в любой вышестоящий суд, какой только существует. Я готов отдать облигации!"
"Что означает эта задержка?" - рявкнул лейтенант. "Опусти его на
один раз и наложи ресницы!"
На несчастного Казимото набросились двое аскари и бросили
лицом вниз на пол. Один из них сорвал с себя одежду, разорвав
задрал свой хороший английский пиджак.
"Ты слышал мой протест?" - крикнул Фред. "Вы слышали мое замечание о
подать апелляцию?"
"Я это сделал", - сказал лейтенант. "Апелляции рассматриваются на побережье. Вы
должен уведомить об этом по почте и получить подтверждение от вышестоящего
военный суд, прежде чем я разрешу приостановить исполнение приговора. Ложись на ресницы!"
"Я буду считать вас лично ответственным за это безобразие", - сказал ему Фред,
"даже если это будет стоить мне всех моих денег и всех остальных моих лет! Я бросаю тебе вызов
чтобы продолжить!"
"Вы сами виноваты!" - ухмыльнулся лейтенант. "Но для вашего
незваное вмешательство у Ньямвези был бы лучший слух!
Наложи эти ресницы сильнее и медленнее!"
Казимото пил свою кашу как мужчина. Двое аскари избивали
его. Удары наносились наугад в любом месте ниже шеи и выше
каблуки, поднимающие большой рубец там, где они на самом деле не порезали кожу.
Он закрыл лицо руками, и Уилл подошел, чтобы встать рядом
его, наклонившись, чтобы подбодрить его любыми словами, которые могли бы
кажется, служит.
"Держись, Кази! Мы будем рядом! Мы не оставим тебя здесь!
Помни, что у тебя есть друзья, которые тебя не бросят!"
Вероятно, в своей агонии Казимото не понял ни слова из этого, но
лейтенант так и сделал, - и быстро предпринял шаги, чтобы вмешаться.
"Назовите дела европейцев следующими!" - крикнул он, и тут же немец
сержанты спустились с платформы, чтобы выстроить нас в линию. То
лейтенант прошелся по форме изучения синих бумаг, и
выкрикнул наши имена. То, что было у Брауна, было включено, но Брауна не было в
суд, и нас держали там, пока его не забрали из
его палатка. Он ушел на покой сразу после повешения, чтобы отоспаться
последствия его разврата, и теперь он лишен этой роскоши
прибыл между двумя аскари в вулканическом настроении. Он оскорбил
начнем с лейтенанта.
"Диета из пива и колбасы, похоже, не наполнила тебя до краев хорошим
хорошие манеры, не так ли?"
Лейтенант нахмурился, но на мгновение решил проигнорировать
шутка.
"Вам, люди, предъявлено обвинение, - сказал он, - в проникновении на территорию Германии
иначе, чем обычной дорогой и без отчетности на таможне
станция. Далее, с намерением обмануть таможню-с ношением
и обладание оружием без лицензии-с владением
боеприпасы без разрешения-с игрой в стрельбу без лицензии-с
флибустьерство-с преднамеренным убийством, в котором вы стреляли и убили
некоторые мужчины племени масаи на территории Германии-с бродячими
на свободе без разрешения и с преступными намерениями; и последнее, и это
это самое серьезное обвинение в шпионаже в вооруженных силах
значение этого термина. Признаете вы себя виновным или невиновным?"
Мы были глупы. Даже треск тяжелых кнутов на бедном Казимото
кожа перестала производить на нас впечатление. Уже страдаю от своей раны
до тошноты я действительно пошатнулся перед этим новым потоком
неприятности, и пришлось держаться за Фреда и Уилла. Каждый из них положил руку
под моим. Это был Браун, который заговорил и украл из наших парусов то, что
возможно, там был слабый ветер.
"Откажитесь от ходатайства!" - крикнул он неистово. "Ты не судья, ты
пират! Вы не годитесь для того, чтобы судить туземцев, не говоря уже о белых мужчинах! Вы
позор, вот кто ты такой! Все, на что ты годишься, - это сделать
порядочный парень рад, что ему не нужно тебя знать!"
"Молчать!" - взревел лейтенант, стуча по столу открытой ладонью.
ладонью ... потом кулаком...потом молотком.
"Замолчи сам!" - возразил Браун, как только стук прекратился.
"Тебе должно быть стыдно за себя! Ваш суд-это настоящий позор,
и ты-самое худшее в этом! Ты и твой кайзер можете катиться к черту,
и будь прокляты вы оба!"
"Один месяц в тюрьме за неуважение к суду и величествам-beleidigung!"
- рявкнул лейтенант. "Уведите его!"
Совершенно очевидно, что это был не первый случай, когда белый человек был
заключен в тюрьму в Муанзе. Не было никаких сомнений в том, каким образом
аскари схватил Брауна за запястья или сержант защелкнул наручники.
Сержант вытолкал его с упреками, пнул по голени
когда он собрался возразить, и его подтолкнули к бегу оба сержанта
и аскари.
