Разве английское общество не было населено мужчинами, женщинами и детьми, которых его
изобретательность спасла от бедствий, столь же кажущихся безнадежными, как и ее
владеть, и не будут ли привлечены все ресурсы этого изобретательного мозга
принять участие в этом спасении, которое тронуло его ближе и глубже, чем
все, что он пытался сделать до сих пор.
Теперь Маргарита ругала себя за свои сомнения и страхи.
Она уже вспомнила, что среди толпы на посадочной площадке
она заметила фигуру-необычайно высокую-идущую вслед за
Шовелен и его спутники. Пробудившаяся надежда уже заверила ее, что
она не ошиблась, этот Перси, вопреки ее собственным предположениям,
добрался до Булони прошлой ночью: он всегда вел себя совершенно иначе, чем
любой мог бы ожидать, что вполне возможно, что он перешел
в пакетботе, в конце концов, без ведома Маргариты, так же как и его
враги.
О да! чем больше она думала обо всем этом, тем больше убеждалась, что
Перси уже был в Булони, и что он знал о ее поимке и ее
опасность.
Какое право она имела хоть на мгновение сомневаться в том, что он знает, как это сделать
добраться до нее, как-когда придет время-спасти себя и ее?
Теплое сияние начало наполнять ее вены, она чувствовала себя возбужденной и настороженной,
абсолютно не сознавая сейчас боли или усталости, в этой лучезарной радости
пробудилась надежда.
Она слегка приподнялась, опираясь на локоть: она все еще была очень
слабость и легкое движение вызвали у нее головокружение, но скоро она
будь сильным и здоровым... она должна быть сильной, здоровой и готовой выполнить его
торговался, когда пришло бы время для побега.
"ах! тебе лучше, дитя мое, я вижу..." - сказала эта странная, дрожащая
снова голос, с мягким певучим акцентом: "но ты не должен быть таким
рискованно, знаете ли. Врач сказал, что вы получили жестокое
дуть. Мозг был грубо потрясен... и ты должен лежать совершенно неподвижно
все сегодня, или твоя бедная маленькая головка снова начнет болеть".
Маргарита повернулась, чтобы посмотреть на говорившего, и, несмотря на ее
волнение, ее печаль и ее тревоги, она не могла помочь
улыбаясь причудливой маленькой фигурке, которая сидела напротив нее на
очень шаткий стул, торжественно стремящийся к медленному и размеренному движению
из рук и рук, и большой запас дыхания, чтобы навести лоск на
изношенная поверхность древней пары ботинок с пряжками.