Это был наш день. Около полудня меня разбудил шум дождя. Капли ударили по крыше палатки так, словно из огромного ведра кто-то высыпал на нее горох. Стараясь не разбудить, я попробовал вытащить затекшую руку из-под ее головы.
– Я не сплю – она повернула голову, и посмотрела на меня через плечо.
Улыбнулась. Я чмокнул ее в ухо.
– Пойдем под дождь!
Мы выбрались из палатки и нагишом побежали к пляжу.
– Йо-хо-у! – кричал я, подставляя тело под хрустальные струи.
– Хэй-хэй-хэй! – кричала она, бегая по мелководью с протянутыми к небу руками.
Мокрое эхо причудливо смешивало наши голоса и уносило вглубь леса. Пахло хвоей, земляникой и озером. Неожиданно тучи раздвинулись, и в ослепительно белую прореху скользнул солнечный луч.
– Смотри, смотри – радуга!
Она замерла на месте, стараясь навсегда запомнить, как волшебная семицветная дуга соединяет озерные берега. Я подошел и обнял ее сзади. Она откинула голову мне на плечо и заплакала.
***
В город мы вернулись вечером. Меня утащило под землю метро, она вызвала такси. Я возвращался к нелюбимой жене, а она – к коту и недочитанной книге. Увидимся завтра, в офисе.
Я вышел на чужой станции и сел на скамью между колоннами. В наушниках колдовали Луи Армстронг и Элла Фитцджеральд: Summertime. Закрываю глаза и вижу стихи...
***
свежий ветер дыханьем ловили
проживали в минуты часы
совесть в мыльном растворе мыли
пили счастье в капле росы
рассыпали под ноги звезды
топили в озерах луну
разговаривали серьезно
ругали злодейку-судьбу
солнце с края Земли поднимали
облаками стелили небо
смеялись, порою – кусались
жили рядом под Радугой где-то
***
просыпались в поту холодном
в унисон сердцами стучали
знали страх и разлуку подлую
и любовниками назывались