"Нет! дорогая моя! - сказал он, - но ваша светлость поразительна.... Закрыть а
смертельная ловушка для вашего покорного слуги?... Нет! правящие граждане
Франции придется быть очень активными и очень бодрыми, прежде чем они
преуспейте в том, чтобы украсть у меня марш.... Черт возьми! но мы дадим им возможность
на этот раз захватывающая погоня.... Нет! маленькая женщина, не бойся!" - сказал он
с внезапной бесконечной мягкостью: "эти проклятые убийцы не поймали меня
пока."
О! как часто она так боролась с ним: с ним, искателем приключений,
ту часть его двойственной натуры, которая была ее злейшим врагом и которая занимала
его, любовника, подальше от нее. Она так хорошо знала окончательность
все это, удивительная сила, которой это непреодолимое желание этих безумных
приключения обрушились на него. Импульсивная, пылкая, какой бы она ни была, Маргарита
почувствовала в самой своей душе непреодолимую ярость против себя за нее
собственная слабость, ее собственное бессилие перед лицом того, что навсегда
угрожал разрушить ее жизнь и счастье.
Да! и его тоже! потому что он любил ее! он любил ее! он любил ее!
мысль продолжала стучать в ее голове, ибо она знала о ее великой истине!
Он любил ее и ушел! А она, бедная, тщедушная слабачка, не смогла
удержи его; щупальца, которые привязывали его душу к ее, не были
такие цепкие, как те, что заставляли его цепляться за страдающее человечество, за
там, во Франции, где мужчины и женщины боялись смерти и пыток,
и смотрел на неуловимого и таинственного Алого Пимпернеля как на
небеснорожденный герой, посланный спасти их от гибели. К ним в эти
временами казалось, что самые струны его сердца поворачиваются с непобедимой силой, и
когда, со всем пылом своей собственной страсти, она попыталась сыграть на
нити его любви к ней, он не мог ответить, потому что они ...
незнакомцы-имели более сильные права.
И все же, несмотря на все это, она знала, что эта любовь к человечеству, эта безумная
желание служить и помогать ни в коей мере не умаляло его любви к ней.
Нет, это усилило его, сделало его чище и лучше, добавив радости от
совершенное соитие поэтический и тонкий аромат постоянно повторяющихся
боль.
Но теперь, наконец, она почувствовала, что устала от борьбы: ее сердце болело,
в синяках и ранах.
