И ее сына. Площадка перед Царскими вратами была обнесена невысоким ограждением из витых медных прутьев. Доступ на эту площадку, где был установлен гроб с телом великой княгини, на время заупокойной литургии был воспрещен всем, кроме князя Дмитрия, который стоял у изголовья почившей матери, то и дело утирая слезы с глаз.
Имовитые бояре Вельяминовы, родные братья усопшей великой княгини, – их было четыре брата, – посторонились, не смея задержать княжича Владимира и его мать, видя их намерение занять место рядом с князем Дмитрием. Братьям Вельяминовым было ведомо, что князь Дмитрий еще два дня тому назад послал гонца в Серпухов, с той поры нетерпеливо ожидая приезда двоюродного братца и его матери.
– Прости, брате, что с опозданием прибыл я на твой зов, – негромко проговорил княжич Владимир, обнявшись с Дмитрием. – Гонец твой угодил в метель, поэтому заплутал малость. Лишь вчера в полдень добрался он до Серпухова со скорбной вестью.
Дмитрий молча кивал головой, давая понять Владимиру, что он с пониманием относится к этому непредвиденному обстоятельству, а потому не сердится на него.
Княгиня Мария Ивановна прижала к себе Дмитрия, не сдерживая своих рыданий.
Юный русоголовый послушник в длинной серой рясе из свиты митрополита протянул зажженные свечи княжичу Владимиру и его матери. Владимир взял свечу с печалью на челе, он выглядел уставшим после долгой езды верхом. Мария Ивановна роняла горькие слезы, которые градом катились по ее обветренным щекам, ее рука, принявшая тонкую свечку, заметно дрожала