Олег Анчакивский:
После пробуждения, после изменения восприятия появилось более тонкое понимание вещей. Главное — это то, что я стал видеть свои эмоции, свой посыл вовне. И благодаря этому я могу влиять на происходящее.
Каких-то новых воспитательных методов у меня не появилось. Я и сейчас могу прикрикнуть на своих пацанов, если нужно. Просто теперь я вижу, как возникают мои эмоции, и через эту глубину понимаю, как я могу улучшить себя для взаимодействия с детьми. И это классно, интересно на самом деле. Больше внимания в себя, как я могу поступить в данной ситуации для того, чтобы что-то им передать. Я чувствую, как лучше провести с ними время, что рассказать, во что поиграть. Это не просто механически что-то делать.
Когда я в стабильном ресурсном состоянии, то в семье всё просто отлично, то есть передача света близким работает вовсю. Если я чувствую, что через меня прёт поток, то и у них тоже всё складывается. Мальчишки послушные, ничего не вытворяют, тянутся ко мне, хотят вместе играть, бегать. Все довольны. Как только я немного вылетаю из глубины, это тоже сказывается.
В этом главная фишка. В том, что я передаю своё состояние, хочу я этого или нет. Больше свою ответственность я чувствую именно в этом, чтобы постоянно быть в ресурсе и взаимодействовать с детьми на более качественном уровне.
Я понял, что надо постоянно следить за своим состоянием, так как это магическим образом передаётся и детям, и жене, и друзьям, даже тем, с кем ты просто поговорил.
Марина Самарёва:
После пробуждения появляется такая трепетность вообще ко всем людям, а к детям особенно. Начинаешь следить за своими словами, поступками, отношением. Так хочется сохранить эту искренность, свет, который в детях есть.
Я порой вижу, как родители убивают ангела в своём ребёнке, эту ангельскую натуру, чистоту, искренность, как больно вбивают и навешивают шаблоны. Ребенок пытается от этого отстраниться, защититься, но не всегда это получается. Таким образом мы формируем что-то совершенно другое, чем изначально является этот ребенок.
После пробуждения ты все больше становишься тем самым ребенком, ты возвращаешься к своей истинной сути, к этой вот детской искренности. И это, наверное, самый основной момент.
Во-первых, просыпается чувствование детей, да и всех людей, глубина любви становится какой-то невероятной! И это возвращение к себе настоящему, ты сам становишься как ребенок. Я с детьми всегда на одной волне, и со своими, и не со своими. Дети это очень чувствуют. Прихожу я, например, в садик к сыну, и там мальчики, девочки одеваются. Что-нибудь спросишь, а у них глаза загораются, они видят взрослого перед собой, но чувствуют ребенка. И с такой радостью включаются в разговор: "А как тебя зовут? А ты кто?". Откликаются сразу. И это так наполняет! Я с таким удовольствием общаюсь с детьми, о чём-нибудь с ними болтаю. Они такие горящие, ещё не замученные, не затюканные — маленькие детки!
Если, например, выйти с детьми прогуляться на природу, то это восстановление от всяких стрессов, от всяких проблем. Да и без природы общение с детьми в настоящий момент вводит. Это такое удовольствие, ни с чем не сравнимое — пройтись прогуляться с ребенком.
И что ещё немаловажно. Теперь, когда дети задают вопросы о Боге, о жизни, о людях, то есть поднимают какие-то философские темы, отвечать намного проще, потому что теперь все эти знания есть внутри меня, и я могу поделиться чувствованием жизни и Бога не с точки зрения каких-то догм и концепций, а исходя из личного опыта, от сердца. Это очень ценно. Эти ответы на вопросы рождаются из глубины меня. Они не вымученные, не навязанные кем-то, они идут из потока.
Александр Кучинский:
В первую очередь чувствуешь человека более качественно. Уже не нужно много коммуницировать, чтобы понять, что происходит с твоим ребёнком.
Есть некое включение, такая сонастроенность, когда мы вибрируем с Настей на одной частоте, то есть я чувствую её, как себя, и как будто пропадает граница, где я и где Настя. При таком включении то, что происходит с ней, начинает происходить и со мной тоже. Я начинаю проживать те же эмоции, те же переживания. Наблюдаю в себе, как это развивается, разворачивается.
И у Насти такой же отклик. Может, ещё и потому, что она в связи с возрастом не закрыта, как взрослые. Если со мной что-то происходит, она сразу реагирует и даёт обратную связь. Хотя, по сути, мы можем даже не коммуницировать, но она заходит, чувствует меня и какими-то одним-двумя выражениями помогает мне обратить на это внимание.
Пробуждение — это же в большей степени ещё и принятие, потому что смотришь на всё и реагируешь из глубины, из тишины. Настя достаточно активный ребёнок, и я вижу, какую реакцию она иногда вызывает у других людей. Но я редко наблюдаю в себе раздражительность по поводу дочери, только если я очень устал.
Вообще идёт тотальное принятие всех проявлений Насти, и всё воспринимается с позитивной точки зрения, без наслоения страхов, без наслоения своих программ. Она познаёт эту жизнь, она экспериментирует. Пробует на вкус всё, что жизнь ей предлагает. За этим достаточно интересно наблюдать.
Интервью подготовила Елена Скиба, ученица Школы Гивина
Читайте также:
Как меняется восприятие мира после пробуждения сознания?
Как меняется отношение к работе у пробудившихся?
Как пробужденные относятся к смерти близких? Ответ подписчице
Что такое Духовное Пробуждение?
Ставьте 👍 лайк, если нашли что-то полезное для себя и подписывайтесь на наш канал!
#пробуждение #школа гивина #осознанность #пробуждение души #пробуждение сознания #саморазвитие #философия #воспитание ребенка #воспитание #родители