Вверх корешками
Сестра Елена*: Мне недавно пришла мысль, что внутренний путь к храму, к Богу, наверное, можно отождествить с таким хрестоматийным примером. Пишут, что в монастырях в древности для того, чтобы монахи стяжали послушание и отречение от своей воли, их благословляли высаживать на огороде редиску вверх корешками. Правда, в книге не говорится, росла эта редиска или нет, но понятно, что при насильственном, нелогичном действии душа какой-то плод всё же приобретала. И я в связи с этим вспомнила один пример из своей жизни. Когда-то давно у нас был дачный участок, который надо было обрабатывать. Я — человек совершенно непригодный для сельскохозяйственного труда, и мне дали два квадратных метра, на которых я целый день рыла «тоннели», как могла, но с полной отдачей сил, сажала лук. А за это время сестра с мамой вдоль и поперек прошлись по всему остальному участку, всё пересажали. Прошло время, и я у мамы спросила, как там на даче дела. Она после паузы говорит: «Ты знаешь, наше вроде как проклюнулось, а на твоих метрах — тишина». Я подумала: «А что удивляться? Я в этом бездарна». А еще через некоторое время мне звонит мама: «Слушай, Лена, такое чудо — проклюнулся твой лук, да не просто проклюнулся, а кустами пошел. Причем мы стрижем-стрижем эти кусты, а лука всё не убавляется. Наш давно уже убран, а твой растет вовсю». Я порадовалась, думаю: «Не пропал мой скорбный труд, слава Богу». И что было удивительнее всего, когда стали убирать урожай, оказалось, что я умудрилась все луковицы посадить вверх корешками.
Отец Андрей Лемешонок: Может, это что-то новое в сельском хозяйстве?
Сестра Елена: Да, наверное, безграмотные и могут внести в науку какую-то новую струю. И я подумала, что этот случай достаточно показательный. В духовной жизни тоже ведь не видно логики. Мы говорим о законах. Закон дисциплинарный и закон любви совершенно друг с другом не стыкуются. Потому что закон дисциплины — я так для себя решила, может, я не права — это фиговый листок для страстей. Этим законом прикрывается, в общем-то, внутреннее безобразие.
Трудный подросток
Сестра Елена: Я вспомнила еще такой случай, который был у меня в колледже. Колледж — это государственное учреждение, и там закон дисциплины блюдется очень строго, ты обязана его соблюдать. Но если ты уже пришла в храм, то всякий раз сталкиваешься с тем, что уже не можешь руководствоваться только этим законом. Господь тебе предлагает поступать иначе. У меня была очень тяжелая ученица. Вся администрация только и ждала, когда она закончит учебу. Ребенка этого пытались выгонять за бесконтрольное поведение. Она меня страшно раздражала тем, что постоянно опаздывала, более того, я знала, что у нее «ночной» образ жизни. И при всем этом мне было ее жалко. Я стояла перед выбором. Надо было не пустить человека в аудиторию, высказаться, то есть за этим дисциплинарным законом спрятать свое раздражение и даже ненависть к человеку. Это очень удобно, ведь ты должен предпринять меры, что-то сказать. А с другой стороны, чтобы человек услышал, его надо принять. Я реально понимала, что никакой любви у меня нет, одна неприязнь. И вот в очередной раз, когда я увидела, что она опаздывает, я, помню, вышла в коридор, прошла два круга и говорю: «Господи, Ты видишь мою несчастную душу и Ты, конечно, любишь этого человека. А я его просто терпеть не могу, поэтому я предоставляю себя Тебе — Ты Сам действуй». Я понимала, что суть не в том, чтобы отругать человека в очередной раз, а в том, чтобы он исправился. Это была невыполнимая задача. И вот мы с ней встречаемся, доля секунды для последнего крика к Богу, я открываю рот и вдруг начинаю говорить очень странные слова. С жалостью к этой девчонке я рассказываю о себе, о своем горьком жизненном опыте и о том, к чему он привел. При этом я чувствую, что я этого человека, может быть, и не люблю, но у меня к нему — какое-то тепло, какое-то настоящее сострадание. И тут произошло чудо преображения. Такие дети обычно прячутся за манерами, у них уже это отработано. А тут у нее широко раскрываются глаза, и она чуть не плача говорит: «Вы мне так искренне всё это рассказали! Я постараюсь...»
* Имена монашествующих сестер изменены.