Введение
«Накурили меня спайсом, хейтеры, суки» - big russian boss, «Кошмар».
Засыпанный, словно песком, контентом о новой Дюне Вильнева я решил все же прикоснутся к источнику всего дискурса - книге. Фрэнк Герберт заставлял меня вращаться подобно спинеру: наслаждение миром герцогов и песков, сменялось (стоило лишь осознать, что ты
читаешь) тошнотой от сюжета фанфикового языка. И решил я разобраться в себе и тексте. Почему же подавляю я рвотный рефлекс, почему продолжаю читать это, почему я вообще существую. Вообщем, скинув с пуза крошки от чипсов, я встал, взял телефон и лёг, чтобы вещать вам мою субъективную правду или - как называют ее в моём мире - истину.
1.Учебник графомании
«Слово графоман - это как слово мудак. Все мы немного мудак, но всегда есть мудачее» - Алексей Ларионов, «Ни шутки о группе Дюна».
Если бы море было письмом, то графоман - это тот, кто пытается выпить его целиком. Графоман наслаждается как и любой автор процессом письма, но, не способный дать себе по рукам, не может остановиться, доходя до абсурда. Фрэнк Герберт именно такой. Каждое существительное должно быть одаренно эпитетом, внешность каждого персонажа (даже появившегося на секундочку) должна быть описана, каждая мысль героя должна быть высказана (желательно орошённая ценной на Арракисе слезой). Герберта не беспокоит, что все эти описания нахрен не уперлись, и вызывают у читателя чувство похожее на то, которое мы испытываем в очереди в туалет. Судя по количеству филлеров, Герберт бы отлично справился с каким-нибудь аниме. Вдобавок автор судорожно повторяет одно и тоже, Муад’Диб его подери, словно боясь, что мы забудем о шраме персонажа и тем самым поставим под сомнение его маскулинность. Короче графоманию тут можно показывать как в музее: Вот Пол (главный герой) собирается прокатится на черве - на это требуется две с половиной главы; Вот вскрывается правда и герои причитают, как сложно в неё поверить; Вот молодой плохиш Харконнен собирается сражаться с гладиатором и так и собирается, стоя перед врагом страницы четыре, размышляя. Дак о чем же он размышляет: о бытие, о двух стульях? - нет, он созерцает очередную дюновскую многоходовочку.
2 Дюновская многоходовочка
«На словах ты Атрейдес, а на деле Муад’Диб» - Алексей Ларионов, «ни шутки о группе Дюна».
Лор Дюны - достаточно ксенофобская версия крестовых походов. Вместо фанатичных белых христиан здесь обрыганы с верой в «шоу экстрасенсов», а вместо образованных мусульман - диковатые фримены, говорящие в стиле «твоя моя пить воды». У фрименов есть свой пророк, Муад’Диб, вышедший, как положено, из пустыни, и, ради которого, они готовы вершить джихад (буквально так и говорят в книге). Сюжет - одна большая разборка, добрых со злыми. Причём злые - настолько хаотично злые, что даже усатый чувак с моноклем, положивший девушку на рельсы, по сравнению с ними - ангел Подача же сюжета Дюны похожа на комиксы в Максе Пейне с периодической вставкой из робоцыпа «вот это поворот». Больше половины текста - пафосные мысли, где только не хватает музыки из нолановского «Начало». Условно главный герой говорит: пошли, там выход - а сам думает: уахаха, выхода-то там нет, эко же я их обхитрил. Эти мысли героев, нарочито несовпадающие с поступками и словами, должны демонстрировать как хитер человек, как расходятся акт и содержание. Ага, расходятся, только не внутри текста, а у читателя: автор пытался в дуализм, в модную серую мораль, а создал какого-то Гамлета (6+). Дворцовые интриги, месть и любовь, но пресловутый вопрос «быть или не быть» так никто и не задаёт.
3 Больше фантастики, меньше вопросов
«Дюна - фо бо, в который вы от жадности налили всех соусов, стоящих на столе»- Алексей Ларионов, «ни шутки о группе Дюна».
Придумав сюжет с ведьмами, бардами и феодалами, Фрэнк Герберт, видимо, очень испугался, что его фантастика недостаточно фантастична. Решил проблему Фрэнки так: я засуну все означающие футуры, кроме роботов (чтоб не мейнстрим). Тело выносят не на носилках, а на гравиносилках (кресло тоже грави). Стреляют, понятно, из бластеров, но у всех щиты, поэтому, все борются «на ножах и мечах» (как жедаи). И размеру ножей автор уделяет пугающе много времени. Правят феодалы целыми планетами (тут и тюрьма - это тоже целая планета). Экстрасенсы - это профессора по теории вероятности и регрессивному анализу (они предсказывают наиболее вероятные исходы множества возможностей). Но, правда, сам автор забывает, что по этой концепции нельзя предсказать судьбу того, кого ты ещё вообще не встречал и не знаешь. Вообщем фантастика, здесь, декорации, абсолютно не нужные сюжету.
Все кто боятся спойлеров, пропустите раздел и перейдите к выводу, ниже я опишу всю интригу сюжета от завязки и до развязки
4 Ну и о сюжете
« And you will know my name is the Lord, when I lay my vengeance upon thee » - Уилл Смит, «12 лет рабства»
Пола обидели - Пол отомстит.
5 Вывод
«Когда все так плохо - плохое перестает быть плохим. Во как» - Алексей Ларионов, «ни шутки о группе Дюна».
Странное месиво из архаики и фантастики производит интересный эффект - мы так растеряны, что двигаемся по сюжету чисто инстинктивно. То мы следим за сучьей свалкой аристократов, то за восстанием аборигенов, обретших пророка, то за описанием дивного нового мира будущего. Мы не успеваем сосредоточиться на одном: допустим вы как нерд прочли о звездных крейсерах и решили задаться вопросом межзвездной логистики, но книга сразу переключается на наследственное древо императора или на архаичные (и одновременно продвинутые) обычаи фрименов. Когда очередной раз фальшивит одна из составляющих, громко орать начинает другая. Вас раздражает герой? - смотрите за окружением, вас раздражает описание комнаты, думайте об интригах, думайте о хорошем, думайте о песчаных червях. Такой кавардак заставляет вас забывать, что весь синопсис вы обозрели ещё в первых двух главах, а фантастический мир - одна сплошная нестыковка. Короче, набор из вышеупомянутых элементов даёт странную пеструю фреску, при рассмотрении вблизи измазанную чем-то, но приятную в общем масштабе. И именно кино позволяет скрыть подозрительные разводы оставленные графоманией на выдуманной мной для метафоры фреске - поэтому не читайте Дюну, смотрите ее.