В 2003 году немцы сняли документальный фильм “Сталинград: подлинная история”. Ничего принципиально нового он не рассказал. Скорее, позабавил странными представлениями о географии: Волга названа границей между Европой и Азией. Но самое ценное там - это воспоминания живых участников событий. Причем как с советской, так и германской стороны.
Большинства интервьюируемых уже нет в живых. Вот, например, о фронтовых рассуждениях красноармейцев рассказывает почетный гражданин Волгограда Федор Ильченко:
- Мы считали: если поставят Жукова, то скоро начнется большое сражение. Все об этом только и говорили. Но это так, ожидание.
Ильченко умер в октябре 2010 года в Киеве.
Но все же воспоминания наших ветеранов мы можем прочесть гораздо чаще. Поэтому больший интерес представляет позиция другой стороны. Итак, по порядку. Немцы еще полны сил и веры, что скоро спихнут русских в Волгу. Они прорвались к городу и уверены, что дело почти сделано.
- Когда мы увидели Волгу и Сталинград, мы испытали огромное облегчение, - признается Эберхард Мантей из 71-й пехотной дивизии.
В шестой армии вермахта главный шлягер 1942 года - это ария о Волге из “Царевича” Франца Легара. Но к самой Волге на основном протяжении Сталинграда фашисты не могут выйти. Узкая полоска берега удерживается советскими бойцами. Идут месяцы - и настроение меняется.
- Выходили из окопов и траншей и стояли. Стояли во весь рост, ждали, пока подойдут русские. Им было уже все равно. Так многие были убиты, - вспоминает пилот продовольственного самолета Эрих Мите.
- Когда началась канонада, то, должен вам признаться, ничего подобного я никогда не испытывал - ни до, ни после. Залпы из сотен и сотен орудий и “сталинских органов” - это был сущий ад. Причем стреляли даже не по нам, мы сами видели, - говорит Герхард Денглер.
Но даже в январе 1943 года, когда уже все было решено, некоторые гитлеровцы продолжали верить в своего фюрера. Они были убеждены, что сражаются за добро и свет. Впрочем, вряд ли такие фанатики были в большинстве. Остальным было не до идеи великого рейха.
- Это все равно как если бы больному сказали: “Встань с постели и ты будешь здоров, а иначе ты умрешь”. А он упирается, он не хочет. “Пусть лучше я умру, но с постели не встану”. Не знаю, насколько это удачное сравнение, но это первое, что приходит в голову, - отметил Манфред Гузовиус.
Пожалуй, самый интересный рассказ принадлежит бывшему гауптману Винриху Беру, которого откомандировали из Сталинграда в Берлин с задачей убедить Гитлера отдать приказ о капитуляции. Их разговор продлился три часа. Глава Германии был очень вежлив, но слова офицера до его разума не дошли.
- Мне сказали: “Бер, мы решили отправить вас к Гитлеру. Вы должны подробно доложить ему обо всем, что здесь происходит. Он должен знать истинное положение дел. Пусть он внимательно рассмотрит предложение Паулюса насчет капитуляции. Нам нет никакого смысла оставаться здесь, обрекая людей на смерть от холода и голода”, - поведал ветеран и перешел к изложению самой беседы. - Тут открылась дверь, и вошел Гитлер. Он сперва поприветствовал меня взмахом руки и сказал: “Хайль, гауптман”. Я ответил ему: “Хайль, мой фюрер”. Потом он пригласил меня последовать за ним, и мы прошли через другую дверь в соседний кабинет. Там я рассказал ему все, что знал, дал ему подробный отчет. Я сказал ему и о холоде, и о голоде. Словом, обо всем. А Гитлер кивал головой и повторял: “Да, да, понятно, все понятно”.
Читайте также: "Штирлиц" с Дар-горы. О подвиге сталинградского разведчика