* * *
- Госпожа, повелитель направляется в гарем! - Алма захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. - Аяз все рассказал!
- О нет... - Амрита заметалась по комнате, держась за огромный живот. - Что делать, Алма?! Что мне делать?!
- Готовиться к самому худшему, - в комнату вошёл Мохаммед и Алма юркнула за ширму. - Я больше не хочу видеть тебя, Амрита. И не прикоснусь к тебе. Никогда.
- Не нужно... Я умоляю тебя! Повелитель! Не лишай меня счастья видеть твои глаза! - Амрита обхватила его ноги и принялась их целовать, заливаясь слезами. - Я люблю тебя!!!
Мохаммед наклонился, чтобы поднять её с пола, но женщина вдруг вскрикнула и завалилась на спину. Её лицо исказила гримаса боли, а на вышитом золотом одеянии расплылось кровавое пятно. Падишах подхватил её на руки и уложил на кровать, ища глазами Алму:
- Позови врача! Шевелись, иначе я изобью тебя!!!
Служанка бросилась вон из комнаты, а Мохаммед взял Амриту за руку и нежно сжал ее.
- Ты не уйдёшь? - её испуганные глаза, полные слез, следили за ним с волнением и страхом.
- Нет, нет... я буду с тобой. Все будет хорошо.
- Ох как больно! - Амрита выгнулась дугой, впиваясь ногтями в руку падишаха. - Помоги мне! А-а-а!!!
- Сейчас придёт врач... Потерпи... - Мохаммед вытер пот с её лба. - Сейчас станет легче.
Но он прекрасно понимал, что ситуация очень плоха - кровь просочилась на парчовое покрывало и моментально пропитала его.
Пожилой врач забежал в покои Амриты и Мохаммед поднялся, пропуская его.
- Не уходи! - с безумными от боли глазами вскрикнула женщина и падишах ласково произнёс, стараясь говорить спокойно и уверенно:
- Я здесь. С тобой. Дай ему осмотреть тебя. Наш ребёнок хочет увидеть тебя, Амрита.
Врач быстро осмотрел её и заставил принять какой-то порошок, разведя его в серебряном бокале. Через несколько минут женщина немного затихла, а врач подошёл к падишаху:
- Все очень плохо. Я попробую помочь... но нужно молить Аллаха, чтобы он совершил чудо...
* * *
Когда первые лучи солнца осветили дворец и белый минарет, раздался пронзительный крик младенца, возвещающий о новой жизни. Стоявший в саду с бледным, уставшим лицом Мохаммед, встрепенулся и бросился в покои жены. Он распахнул двери и сразу увидел маленький комочек в руках у врача, который передал его повитухам.
- У вас сын, повелитель, - он вытер руки о белую ткань и она стала красной. - А ваша жена...
Мохаммед шагнул к кровати и с грустью посмотрел на застывшее лицо жены, на котором уже не было ни боли, ни мучений, лишь равнодушие смерти. Он не пылал любовью, этот брак был данью его положения, но падишах сожалел об её уходе. Он скорбел по-настоящему.
Мохаммед подошёл к колыбели, в которой лежал младенец и прошептал:
- Нарекаю тебя Султан. Будь благословенен шахзаде.
Теперь ему нужно было переодеться в траурные одежды и начинать искать Кэйлаш...
- Я молю Аллаха, чтобы ты была жива, моя любовь... - прошептал он, глядя на переливающийся красками восход. - А я обязательно приду за тобой.
* * *
Я даже не слышала, кто и за сколько меня купил, гордо стоя на старом помосте и думая о том, что же ещё приготовил мне этот Баладжи? Это у него шутки такие, меня мужикам передавать, как какую-то вещь? По-моему, в моём желании этого не было. Ни в какой форме. Но странному богу с закрытыми глазами, похоже было плевать на мои неприятности. Возможно он развлекался, а возможно уже давно забыл обо мне и заморочился другими желаниями.
- Иди! Чего встала?! - Григорий подтолкнул меня к индусу с грязными волосами. - Вот твой хозяин! Не падишах, но тебе сойдёт!
Под его мерзкий хохот я приблизилась к мужику, похотливо разглядывающего меня, но он уловил слово "падишах" и настороженно посмотрел на Григория:
- А при чем тут падишах?
- Я говорю, ты, как падишах! - Григорий показал на меня. - Смотри какую красавицу поимел!
Индус радостно закивал и схватил меня за руку:
- Пойдём! Как зовут тебя?
Я молчала, не желая разговаривать с ним. Он окинул меня раздражённым взглядом и накинув на меня покрывало, сказал:
- Ничего. Скоро позговорчивее будешь.
Грязнуля-индус поволок меня по улицам города, а я отчаянно искала момент, чтобы сбежать. Мимо нас несколько раз проехали всадники в тёмной одежде, с закрытыми лицами и если бы я знала, что это ищут меня, наверное кричала бы во все горло...
- Вот мы и пришли, - мой новый "хозяин" остановился возле дома с крепкими, грязными от дождя стенами и заколотил в дверь, спрятавшуюся в углублении стены. - Не переживай, я добрый человек...
Но судя по его прищуренным, бегающим глазам, это было далеко не так. Отчего-то я была уверена, что меня ждут непростые времена. Скользнув взглядом по его грязным волосам, свисавшим из под тюрбана, жалким усам над мясистыми губами и тощей шее с огромным кадыком, я испытала такое отвращение, что с непонятно откуда взявшейся силой, выдернула руку и побежала по улице, которая как назло оказалась тупиковой.
Задыхаясь, я уперлась руками в стену и в отчаянии заплакала. Индус грязно ругался, спотыкаясь о булыжники и его худые ноги в широких дхоти, выглядели как ноги гигантского кузнечика. Он приближался ко мне, скаля свой гнилой рот и потрясал какой-то палкой, которую видимо поднял с земли. Я прижалась спиной к стене и с ужасом поняла, что он сейчас меня ударит. Так и случилось. Размахнувшись, индус со всей силы хлестнул меня по плечу, задев голову и лицо. Я закричала, чувствуя адскую боль, вспыхнувшую так ярко и так обжигающе, что в глазах заплясали огоньки.
Но мой крик не остановил его, зверея от своих же воплей, он ударил меня ещё и ещё и бил до тех пор, пока палка с громким хрустом не сломалась в его руках.
Только по тёплым ручейкам, бегущим под одеждой, я поняла, что он избил меня до крови. Тело горело и мне было настолько больно, что я даже не плакала, а выла, ощущая каждую рану и ссадину, так щедро оставленные им.
- Я тебя научу, как вести себя! - шипел он, брызгая слюной. Его пальцы вцепились в мои волосы и потянули вверх, принося мне адские мучения. - Вставай, вставай!
- Эй! Что случилось?
Индус отпустил меня и испуганно обернулся. Я не могла даже пошевелиться и сквозь кровавую пелену разглядела лишь очертания всадников, которые приближались к нам. Мне хотелось попросить о помощи, но из разбитых губ слетали только слабые стоны, превращаясь в кровавые пузыри.
- Что это за женщина? - один из них спрыгнул с коня, а индус, заикаясь, ответил:
- Это мммоя служжжанка... Она хотела сбежать... с украденными деньгами...
- Да? - удивился мужчина, подходя ближе. - Какой дорогой наряд у твоей служанки... Да ты балуешь её...
Он присел рядом и стащив покрывало с моей головы, закричал:
- Держите его! Это женщина повелителя!!!
Индус завертел головой, с трудом понимая, что происходит и как только его взяли под руки, закричал:
- Я ничего не сделал! Я её купил! Она моя!
В конце улицы показался ещё один всадник и когда он приблизился, я узнала Мохаммеда. Тёплая волна счастья разлилась по моему израненному телу, заглушая жуткую боль и я попыталась встать, но тут же упала обратно на землю. Глаза Мохаммеда стали холодными и страшными. Он перевёл взгляд с меня, на дхоти индуса, на которых алели пятна крови и выхватив меч, одним движением снес ему голову.
- Что делать с женщиной? - спросил один из воинов и Мохаммед ледяным голосом ответил:
- Я сам отвезу её во дворец.
Он подошёл ко мне и перед тем, как потерять сознание, я увидела такую муку в его глазах, что потянулась к ним рукой, но тут же провалилась в чёрную яму, успев подумать, что я умираю...
Иногда я приходила в себя, чувствуя боль и стонала. Потом меня протирали прохладной тряпкой и запах странной мази витал в воздухе, обещая облегчение. После неё мне становилось легко и тогда меня поили горьким питьём и я засыпала. В недолгие моменты бодрствования, я слышала голос Мохаммеда, искала его глазами, но все плыло передо мной в удивительном танце, не давая сфокусироваться. Тёплые руки своего любимого мужчины я могла отличить от других рук по одному лёгкому касанию и жару, пылавшему в них - он изгонял болезнь и был лучше любого лекарства.
продолжение следует