Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Полит Обзор

Прекрасный аргумент в пользу образования

Иван Варч из Гродно, распаляясь, шепотом живописал харчи других хозяев. Другие хозяева, вздыхал он, корми-- ли сказочно, а один даже давал шоколадные конфеты «Ласточка». Плов маячил уже совсем близко, но с той стороны синих ворот засигналила машина. Хозяин с нежностью объяснил, что прибыл песочек. — На самосвале? — спросили мы дрогнувшим голосом. Никогда еще технический прогресс не вызывал во мне чувств столь пылких, как в эти минуты. Ах, как великолепно зрелище кузова, который самостоятельно, без нашей помощи, вываливает песок! Благодарный, на всю жизнь запомнил я номер машины: «СНБ 51-81». Но все зто — и Иван Варч из Гродно, и завскладом Джалилов, и самосвал с песком — было после, а сейчас только-только начинался мой первый рабочий день. Мы с Военком — моим первым напарником—таскали кирпичи, а под акацией с пиалой в руке грустил хозяин — мой первый хозяин. По двору прогуливались его родственники. Один доброжелательно обучил меня искусству таскать кирпичи. Н

Иван Варч из Гродно, распаляясь, шепотом живописал харчи других хозяев. Другие хозяева, вздыхал он, корми-- ли сказочно, а один даже давал шоколадные конфеты «Ласточка». Плов маячил уже совсем близко, но с той стороны синих ворот засигналила машина. Хозяин с нежностью объяснил, что прибыл песочек. — На самосвале? — спросили мы дрогнувшим голосом. Никогда еще технический прогресс не вызывал во мне чувств столь пылких, как в эти минуты. Ах, как великолепно зрелище кузова, который самостоятельно, без нашей помощи, вываливает песок! Благодарный, на всю жизнь запомнил я номер машины: «СНБ 51-81». Но все зто — и Иван Варч из Гродно, и завскладом Джалилов, и самосвал с песком — было после, а сейчас только-только начинался мой первый рабочий день. Мы с Военком — моим первым напарником—таскали кирпичи, а под акацией с пиалой в руке грустил хозяин — мой первый хозяин. По двору прогуливались его родственники. Один доброжелательно обучил меня искусству таскать кирпичи. На нем был выходной костюм, и потому обучения ограничились теоретическим курсом, но это ничего, я проявил сообразительность, Солнце взбиралось все выше, укорачивая тень и испаряя из меня влагу. Я малодушно подумывал: не лучше ли бросить все и сочинить положительный фельетон о самаркандских памятниках архитектуры? Но тут опытный Вовик объявил: — Баста, пора подышать, — Дышите,— разрешил хозяин и посмотрел на часы. Вовик угостил меня сигаретой. Я курил, стараясь выпускать дым похоже и не закашляться с непривычки. Вовик проникся доверием. Он научил меня, как огибать закон о тунеядстве: поработать недели две на производстве, а после уволиться. Полгода после этого можно здороваться с милицией за руку, другой рукой предъявляя трудкнижку. — Но зимой биржа — гроб,— поделился Вовик.— Трешка в день. Огородов нет, стройки тихнут. Можно на производство — стены объявлениями пестрят. Но это — утро по будильнику начинать и без опохмелочки — не привык... В ноябрь на Одессу махну. Бывал в Одессе? — Ну! — ответил я, давя окурок о подошву сандалии. — И что? — Ничего. Дерибасовская там. Вовик посмотрел на меня уважительно и пригласил ночевать с собою. И адрес назвал: чердак кирпичного завода. Надышавшись, мы снова взялись за работу. Я споткнулся и выронил кирпичи. Два из них красиво треснули. Это углядел один из родственников хозяев