Так впервые услышал я о существовании «БЧТ»— биржи частного труда

Поразмыслив, я посоветовал сторонам решить вопрос о картофеле в рабочем порядке, а сам отправился за разъяснениями к начальнику самаркандской милиции Ишанкулову. Разъясняя, начальник милиции патетически встал. — Какая биржа, дорогой товарищ? Соберется семь человек, мы их — тык-тык — и разгоняем. Иначе — эксплуатация человека человеком. Иначе •— тунеядство и бродяжничество. Извините, но милиция не вправе допустить того. Тык-тык — и разгоняем! Бесповоротно! На другое утро я еще не превратился в бича. К Регистану я подходил в обычном своем костюме, в очках и без маскировочной кепки. Солнце еще не осилило горизонт, нб уже освещало верхушки многометровых минаретов. Внизу густо перемещались люди. Мне преградил дорогу человек с асимметричным лицом. — Сколько?—процедил он, и лицо его сделалось еще асимметричнее. — Что? — тупо молвил я. — Сколько, говорю? — переспросил человек, наступая. — Я ничего,-— пробормотал я, отступая.— Я так... — Я спрашиваю, сколько в день платишь-? Какая работа у тебя? — У меня никакой работы. Я так просто... Глазурью полюбоваться.— И я кивнул на сверкающие солнцем минареты.— Уникальная, знаете, глазурь... — Дурак,— сказал человек, теряя интерес ко мне. После ко мне еще подходили граждане, предлагали сломать дувал или возвести дувал, вскопать грядку, создать арык на пространстве, ровном, как бывшая Голодная степь. Было бы очарнительством утверждать) что все они грубили, как первый мой собеседник. Ах, какие аристократы встречаются среди бичей — люди гордые и неспешные, которые в жизнь не снизойдут до того, чтобы набиваться хозяину! Они сидят чуть поодаль на камнях, от которых веет эпохой Тимура, жуют табак и говорят о проблемах. О пересадке органов, путешествии папирусной лодки «Ра-2» и о том, что в других южных городах биржи роскошнеь. Это мастера, они не станут вам окучивать картошку и месить глину. Это мастера, ибо они опытны настилать пол, проводить паровое отопление, превращать шиферные плиты в крышу. Полгода назад забота, омрачила тонкие лица аристократов. Разговор не плавал, как обычно, от одной проблемы к другой, а концентрировался на вопросе Каяяна. В опасного конкурента грозил вырасти директор Каяян: под его единоначалием возникла в Самарканде контора, призванная строить и ремонтировать частные дома. Ныне забота оставила лица аристократов, и разговор вновь заплавал между общечеловеческими проблемами. Директор Каяян оказался хилым конкурентом. Новорождать дома ему вовсе не под силу, но если клиент доставляет заявку на ремонт крыши, то ему отвечают «пожалуйста». После этого клиент регулярно напоминает о себе раз з месяц... Но аристократ — зто еще не король биржи. Король биржи — бич с осликом. Работодатели стаей налетают на такого бича и сражаются за него аукционно. В хорошие дни цена на бича с осликом подскакивает до двух червонцев, в то время как бич обыкновенный, каковым проходил по бирже ваш корреспондент, выше семи рублей не котируется. К шести утра биржа расцвела, как Самарканд при правителе Улугбеке. Работодатель пошел крупный. Он подруливал на автомобиле и занаряжал бича, не вылезая из кабины. Я украдкой записал номер «Запорожца» «СНВ 47