Найти в Дзене

Бродя по лесам Непала...

Бродя по лесам Непала, я повстречался с одной необыкновенной душой. Это был Сита-Рама Баба. В моей благодарной памяти он навсегда останется как «стоящий йог». Шестидесятидвухлетний бородач с большими карими глазами и загрубевшим морщинистым лицом, Сита-Рама Баба носил рубище из цельного куска мешковины, доходившее ему до лодыжек. Когда я спросил его, почему он носит только мешковину, он ответил, что эта грубая, раздражающая кожу ткань постоянно причиняет ему неудобства. А это, по его словам, помогает ему все время искать утешение в памятовании о Раме. Еще больше меня удивляли деревянные подпорки, привязанные веревками к его лодыжкам. Но, несмотря на свой необычный вид, он сразу же стал обходиться со мной, как любящий отец с сыном. Подобно другим йогам, которых я встречал в Гималаях, Сита- Рама Баба совершал суровую аскезу, которая не ограничивалась одним целибатом. Он дал обет всегда стоять на ногах и никогда не садиться и не ложиться. По этой причине он носил деревянные подпорки вокру

Бродя по лесам Непала, я повстречался с одной необыкновенной душой. Это был Сита-Рама Баба. В моей благодарной памяти он навсегда останется как «стоящий йог». Шестидесятидвухлетний бородач с большими карими глазами и загрубевшим морщинистым лицом, Сита-Рама Баба носил рубище из цельного куска мешковины, доходившее ему до лодыжек. Когда я спросил его, почему он носит только мешковину, он ответил, что эта грубая, раздражающая кожу ткань постоянно причиняет ему неудобства. А это, по его словам, помогает ему все время искать утешение в памятовании о Раме. Еще больше меня удивляли деревянные подпорки, привязанные веревками к его лодыжкам. Но, несмотря на свой необычный вид, он сразу же стал обходиться со мной, как любящий отец с сыном.

Подобно другим йогам, которых я встречал в Гималаях, Сита- Рама Баба совершал суровую аскезу, которая не ограничивалась одним целибатом. Он дал обет всегда стоять на ногах и никогда не садиться и не ложиться. По этой причине он носил деревянные подпорки вокруг лодыжек — они служили ему опорой. Он совершал этот аскетический подвиг уже почти пятьдесят лет. Кроме чаши для подаяния и четок, он носил с собой деревянную доску с привязанной к ней веревкой. Когда подходило время сна, он перебрасывал веревку через ветку дерева и, опираясь на эти импровизированные качели, спал стоя.

Он также дал обет никогда не спать в помещении и, мало того, что был вегетарианцем, никогда не ел злаков и бобовых. Я сам был свидетелем того, насколько строг он был в еде. Странствующие отшельники обычно питаются недорогими продуктами, которые им охотнее всего жертвуют, — рисом, далом или роти (пресными лепешками из пшеничной муки), однако обет не позволял ему питаться этим.