Двухкассетную "балалайку" я так и не купил в Панама-Сити. С катера нас прямиком отвезли в аэропорт. Перелёт предстоял долгий.
В аэропорту ко мне подсел, привычно выпивший, Панов и стал гундеть о своей обиде.
- За что, Юрич? За что они меня так кинули? Столько лет безупречной службы, а они мне контракт не предложили.
- Не тебе одному, вон старпом, тоже улетает.
- Да кому он нужен? Крыса партийная!
- У тебя ведь тоже партбилет в кармане, между прочим.
- Ну и что? – возмутился он, – я заслуженный капитан, а он кто: буквоед номенклатурный.
- Этот буквоед номенклатурный пойдёт по своим старым партийным связям и его куда-нибудь воткнут в тёплое местечко, а вот тебя буржуи на работу не возьмут. Пароходство, по слухам, уже начало разваливаться, и места для нас там уже нет.
- Это почему же так?
- Несмотря на твой опыт, никому не нужен алкаш с манией величия, – зло ответил я.
- Да ты… ты как со мной разговариваешь!? – встрепенулся Петрович, – я твой капитан и подбирай выражения!
- Был капитан. Три часа назад. А теперь мы все безработные. Контора нас, наверняка, сократит. Они и послали-то тебя покапитанить немного, зная о продаже парохода.
Зло фыркнув, бывший капитан пересел на другое место. Вскоре объявили посадку на наш рейс.
Лететь предстояло долго, и народ предусмотрительно загрузил в ручную кладь по пузырю. Тогда ещё было можно возить в салоне жидкости в стеклянной таре. Большинство наших разместилось в хвостовой части салона и нам с электромехаником пришлось упрашивать пассажиров поменяться местами, чтобы подтянуться к своим.
Капитан и старпом сидели порознь и к нам перебираться не стали. Ну и хрен с ними!
Мы летели домой, и это надо было обмыть. Сначала втихаря, а потом и почти в открытую, разливали запасы спиртного в пластиковые чашечки из под лимонада. Стюардесса попыталась запретить нам распивать спиртное, но личное обаяние и покупка у неё бутылки виски, сняло напряжение в отношениях. Старались вести себя тихо, но не получилось. Бутылки пустели, и кто-то достал корейскую водку со змеёй внутри.
- Ба, да тут и закуска сразу прилагается, только как её оттуда доставать, – брякнул хмельной радист.
И накаркал!
Открыли бутылку, и змеюка сама выпрыгнула из горлышка почти наполовину. Моторист, открывавший бутылку, ошалело охнул, и швырнул её в проход между креслами. С пьяных глаз не разобрался что к чему и решил, что змея ожила. Все шарахнулись в стороны от бутылки со змеёй, вытаращив от неожиданности глаза. Истошно заверещала какая-то тётка.
Передние пассажиры повскакали с мест и тревожно, но с любопытством тянулись разглядеть причину переполоха. Те, кто увидели змею, тоже испуганно закричали. На крик примчалась молоденькая стюардесса. Храбро ринулась через толпу и чуть не наступила на змею. Не разобравшись сразу, она завизжала по-детски и вспрыгнула на пассажирское кресло. Но через секунду, продолжая визжать, бросилась в нос салона, к пилотам.
Паника длилась недолго. Первым очнулся бывалый боцман. Он понял, что вместе со змеёй, из бутылки утекает драгоценная жидкость, и бросился за водкой. Спасти удалось большую половину содержимого злосчастной бутылки. Боцман прижал к груди пузырь и двумя пальцами вытянул из горлышка заспиртованного гада.
Пассажиры, видя такое, поняли, что опасности нет и уже без страха стали возмущаться. Тут примчался мужик в форме лётчика с огнетушителем в руках. Из-за его спины робко выглядывала испуганная стюардесса. Лётчик сразу понял, что тревога ложная и, обругав пьяных раздолбаев, удалился восвояси. Пассажиры потихоньку успокаивались, а мы как могли, извинялись за причинённые беспокойства.
Кто же мог предполагать, что в салоне самолёта давление окажется ниже того, при котором закупорили бутылку. Вот под внутренним давлением змеюка и выскочила.
По салону расплывался аромат корейской водки. Так заканчивалась моя первая кругосветка.
А впереди маячило непредсказуемое будущее.
О непредсказуемом будущем я обязательно напишу, и на этом позвольте закончить сериал.
Всем пока.
Пишите, подписывайтесь, ставьте палец вверх.