Начался 1943 год. Наши Советские войска молниеносным ударом совершенно неожиданно для немцев освободили Кубань. Некоторые из них не успели даже убежать, и мы, пацаны, помогали вылавливать фрицев.
Сразу же после освобождения станицы возобновились занятия в школе. Только-только мы стали с Васькой и Сашкой Прусом догонять школьную программу, как к нам в класс пришел военком и вручил пятерым хлопцам повестки. В том числе мне и Ваське. Как раз на Пасху, 23 апреля, был назначен день отправления.
С утра нас собрали в парке. Военком произнес напутственную речь, и мы колонной, пешком, направились в сторону Кущевской. За плечами у каждого — мешок с картошкой, хлебом. С нами вместе шла колонна взрослых, и среди них был и мой отец. Ему было около пятидесяти лет, это был последний призывной год.
Иван Григорьевич опять сделал паузу, чуть передохнул. Внуки ждали. Наконец Марина не выдержала:
— Дедушка, ну рассказывай же, что было дальше.
— Мы шли с отцом в разных колоннах, а мама, плача, подбегала то ко мне, то опять к нему, и снова в том же порядке. Рядом шли мои товарищи, и я стеснялся, уговаривал ее идти домой или с отцом. Но она не слушала меня, снова подбегала, обнимала, плача:
— Ванечка, куда хоть тебя забирают? Ты ж еще ребенок!
А мне тогда еще и семнадцать не исполнилось.
Я ее успокаивал, говорил, что мы через месяц вернемся, что война скоро закончится. Это позже, понюхав пороха, узнав, почем фунт лиха, я понял, каково ей было: не имея вестей от двух старших сыновей, провожать одновременно несовершеннолетнего сына и немолодого мужа на фронт, а самой остаться с четырьмя детьми мал мала меньше...
— До Кущевской мы целый день шли пешком — никакого транспорта нам не дали. А там, прямо на сборном пункте, попадали в изнеможении в теплушках. Пройти за день сорок километров для новобранцев не так-то просто! Ночью поезд с новобранцами тронулся — нас повезли на Кавказ. Командир предупредил и нас, и машиниста: в случае налета немецкой авиации поезд останавливается, а мы должны разбежаться в разные стороны.