Когда делать нечего и беседа не клеится, меня, как человека разговорчивого, зачастую просят что-нибудь рассказать. Начинаю я обычно так:
– Скандинавские саги, которые на самом деле исландские, делятся на родовые и королевские...
Но почти никогда не рассказываю до конца. Так что ты, вероятно – первый человек, который прочитает этот монолог полностью.
Но сначала – о тебе. Ты иногда вставляешь в разговор забавные истории, которые с тобой происходили? Травишь байки в курилке? Ну, может, читаешь тексты с рассказами из жизни – они нынче популярны.
Вот это и есть saga (от segja – говорить) – то есть по-древнескандинавски что-то рассказанное. Или сами события, о которых было рассказано.
Саги долгое время бытовали в устной традиции. Скорее всего, они были известны не только в Исландии (существует анекдот, как исландец рассказывал сагу об одном норвежском конунге – этому же конунгу, и тот остался доволен). Хотя при этом именно исландцы были известны как народ, который лучше всего умеет составлять их и никогда не лжёт.
Рассказывание саги – дело неторопливое, но интересное и как раз подходящее долгому зимнему вечеру.
Что в них такого интересного рассказывается? Много всего. Скандинависты делят саги именно по их содержанию (и немного – по их ключевым особенностям).
Родовые саги – они же семейные, они же об исландцах – описывают какую-либо распрю, случившуюся когда-то в прошлом между семьями или отдельными людьми. Наиболее древние.
Королевские саги – они же о конунгах – строятся вокруг правления того или иного норвежского короля. Названы так, потому что в Исландии, где были записаны, королей никогда не водилось. Вплоть до XIV века, но это уже другая история.
Саги о епископах – рассказывают о жизни и чудесах местных попов. Христианство было принято в Исландии решением собрания в 1000 году под давлением норвежских королей. Хотя двоеверие на острове сохраняется и по сей день.
Саги о недавних событиях – повествуют о времени, современником – а может, и участником событий которого – был рассказчик. Как правило, об эпохе Стурлунгов (XII-XIII века), когда в Исландии творилась всякая политическая дичь.
Саги о древних временах – они же сказки – без точной привязки по времени: события, описанные в них, произошли "когда-то давно". Это разнообразные мифы и легенды для детей и взрослых с явно фантастическими, выдуманными деталями.
Наибольшие небылицы из них вовсе назывались "лживыми сагами".
Переводные саги – это переложения, пересказы и переводы чужеземных сюжетов и рассказов. Среди них есть и рыцарские романы, и римские классики, разве только Библию перевели на исландский целиком, а не разобрали на сюжеты саг о конунге Христе.
Саг даже сохранилось слишком много, чтобы посчитать их все: проще примерно разделить их по категориям. Семейных насчитывают около 50 – и это только самостоятельных произведений, не считая небольших вставных рассказов. Королевских – порядка сотни.
Наверняка не все из тех, что бытовали устно, были записаны. Совершенно точно не все из тех, что были записаны, дошли до нас целиком. Но то, что есть – огромное богатство, и Исландия гордится им по праву.
Саги никогда не были зафиксированы точно со слов рассказчика. Составитель писал их или по памяти, или сверяясь с другими сагами, или по материалам уже записанных – обычно всё вместе, но понемногу. Даже сам момент перехода сюжетов из устного бытования – в письменное размыт и точно никем не определяется. Более того, определять его точно – бессмысленно. Зачастую случается так, что одна сага ссылается на другую, – а другая указывает её же в качестве уже своего источника (так происходит, например, с "сагой об оркнейцах" и "Кругом Земным" – они ссылаются друг на друга).
Нам, людям современным, трудно это понять и принять, но составителям саг ещё не был известен феномен авторства. Пересказывая предание живым разговорным языком, они не чувствовали себя авторами собственного литературного произведения. Себя составители считали скорее небольшим звеном в нерушимой цепи передачи историй из древности – потомкам.
А эти истории были очень важны. Сознательно исландцы сохраняли в них память о живших некогда людях, их прямых предках: для этого, по их мнению, достаточно было сохранить имена и родословные. Сага, конечно, ещё воспитывала и подавала пример поведения – не зря в "сагах о недавних событиях" герои жалеют о порче нравов – но эта её важная роль составителями не осознавалась.
А ещё эти истории были... правдой. Самой что ни на есть! Они рассказывали только о том, что и как было на самом деле. Даже если это было двести лет назад. Как же удавалось добиться такой точности в деталях? Почему же тогда историки ещё не расхватали их на цитаты, а кто-то и вовсе отказывается признавать источником?
Секрет в том, что контекст событий, их последовательность, быт, диалоги и даже правовые нормы составителями домысливались и дописывались, исходя из современной им реальности - XII-XV веков. Всё равно, – удивишься ты, – выходит если и не исторический источник, то достойная художественная литература, которую во всяком случае приятно почитать.
Не выходит. Саги – это не художественная литература. Литературоведение отказалось от критерия "художественности" двести лет назад, - но в целом можно интуитивно понять, что художка пишется для того, чтобы читатель испытал определённые эмоции, получил удовольствие от прочитанного и – зачастую – побежал покупать новую книжку того же автора. Саги же записывались вовсе не для этого.
Более того, погружаясь в худлит, мы, люди современные, понимаем, что мир произведения был создан автором, что он выдуман, говоря по-английски – fictional. А даже если речь идёт о воспоминаниях или мемуарах – о том, что сейчас зовётся книгопродавцами non-fiction – нам, читателям, понятно, что сейчас мы отправимся не в историческую реальность, а в чьи-то воспоминания. В саге же говорится не о чьих-то выдумках, а о правде.
Саги используют правду о прошлом особого рода. Михаил Иваныч Стеблин-Каменский предложил в своё время называть её "синкретической" – третьим видом памяти о прошлом наряду с правдой исторической (правдой, но не искусством) и художественной (искусством, но в сущности неправдой).
Ближе всего синкретическую правду можно сравнить с передачей в быту разговора или какого-то события – это буквально байка в курилке, когда события передаются реалистично, но очевидно неточно, с какими-то купюрами и умалчиваниями. Нет оснований считать байку – ложью, в то же время исторической правдой её не назовёшь. Сага!
Что же тогда делать с "сагами о древних временах", которые зачастую представляют собой общегерманские мифы и легенды? Ответ двойственный. Во-первых, сами их составители и собиратели полагали, что в доисторическое время – то есть когда-то давным давно, когда происходили события саги – могло случаться и такое, чего нынче уже не встретишь. Великаны, волшебные мечи, драконы – как раз из этой области: они жили когда-то, но теперь вымерли, исчезли, улетели, и нигде их не найти. Во-вторых, некоторые из таких саг называются в других сагах "лживыми". Король Сверрир на празднике в Рейкьяхолле говорит, что они всего забавней.
Саги всегда происходят в прошлом, хотя никогда не меряют время годами. Иногда встречаются отсылки, мол, происходило дело давно, ещё до объединения Норвегии королём Харальдом, – но для составителей и читателей это и не было важно. Саги меряют время поколениями людей: тех, кто жил на острове – и их предков.
Повествование редко доводится до современников рассказчика или его самого, но – будь уверен – он сам наверняка знал свою генеалогию от самого заселения. Это, впрочем, не редкость даже сейчас. Как и раньше, исландцы понимают свою связь с прошлым не как повод отмечать придуманные праздники, а как ниточку родства с предками.
Эта деталька – отношение к собственной истории – в сознании исландцев жива до сих пор. Несмотря на то, что авторство сейчас – норма вещей, а правда о прошлом для современного человека делится только на художественную и историческую.
Есть даже байка, показывающая это на примере. Как-то ночью после знатной гулянки трое студентов Рейкьявикского университета ловили такси, чтобы поехать домой. Вся троица была уже изрядно пьяна, и таксист устроил проверку: спросил, знают ли они хотя бы одну сагу. Компанию спас студент-айтишник: он вспомнил первые строчки самой знаменитой исландской "Саги о Ньяле", – и довольный таксист довёз друзей до дома совершенно бесплатно.
Есть, наверное, чему поучиться у немногочисленных островитян.
Автор - Андрей Гуренко