Я как-то писала, что Лариса Огудалова - героиня пьесы «Бесприданница» (1978) и фильма «Жестокий романс» (1984) не смогла бы пойти работать, даже, если захотела бы. Точнее, желание «честного труда» и «светлой жизни», о которой писал, допустим, Николай Гаврилыч Чернышевский, должно было так перевесить склонности и капризы, что девушка двинулась бы по шпалам в Петербург и так далее - навстречу какому-нибудь нигилисту с книжками.
Но Лариса не из таких – нет у неё воли к жизни и тем паче – воли к власти. А на телеграф милых барышень тогда ещё не брали. Так что – или в омут, или замуж, или – с Кнуровым на Exposition Universelle de 1878. Однако я забыла самое главное – и это я могла бы почерпнуть из других пьес Александра Островского, которые очень люблю. Лариса могла бы поступить на службу. В театр.
Неслучайно у драматурга (и не только у него) постоянно звучит эта тема. Тогда во всём мире шло активное развитие зрелищных искусств. Например, «Без вины виноватые» - история девушки благородного происхождения – Любы Отрадиной, которая (прямо как Лариса) полюбила эффектного мужчину, но пошла дальше - родила от него, жила надеждой на брак, а красавец Муров женился на другой, да и ребёнок, как сообщили – умер.
Тогда Люба пошла в актрисы – под псевдонимом Кручинина, прославилась, а потом встретила своего «воскресшего» сына Гришу – в театральной труппе. То есть некое логическое продолжение Ларисы. В пьесе «Лес» актёр Несчастливцев – в реале дворянин Гурмыжский. Чеховская чайка - Нина Заречная – дочь помещика и тоже идёт в актрисы. Интересная деталь - имя Лариса переводится с греческого, как чайка.
В «Господах Головлёвых» Михаила Салтыкова-Щедрина есть две барышни – Аннинька и Любинька, ставшие разбитными актёрками, играющими во французских водевилях. Это было распространённым явлением после 1861 года – небогатые дворяне шли работать, куда могли устроиться. Что касается Ларисы – ей прямая дорога на сцену. Напомню также - у неё в друзьях цыгане, а в пьесе это особо подчёркивается.
Во-первых, она музыкальна – с умением петь, подыгрывая себе на гитаре, она могла бы вообще не иметь талантов к лицедейству. А пела она хорошо – купцы ходили к Огудаловым не только флиртовать, но и слушать романсы. Во-вторых, она красива – а это вообще давало все шансы на главные роли. В провинции публика аплодировала не столь игре, сколь внешности. Добавьте пение. Это же аншлаги и четыре бенефиса в году.
В-третьих, у неё есть вкус – об этом говорит сам Островский, когда упоминает, что Лариса одета скромно и дорого. Это маркер. В те годы актёры были «соавторами» сценических костюмов – более того, они шились за деньги заказчиков, а не централизовано для театра. Нет, конечно, всякие римские доспехи и ренессансные штаны с буфами были в костюмерных...
...Но основной гардероб состоял из «личных» платьев и как восклицает актриса Негина из пьесы «Таланты и поклонники»: «У меня бенефис из головы нейдёт; платья нет, вот моя беда!» Другое дело, что Кнуров с Вожеватовым достали бы её и там – очень редкая актриса могла выбиться в примы или хотя бы на вторые роли без поддержки влиятельной публики.
Хорошеньких девиц брали под своё покровительство богатые негоцианты и аристократы, крупные чиновники, модные адвокаты и прочая состоятельная публика. Впрочем, Ларисе могло бы повезти, как и вышеупомянутой Негиной – эта чудесная девица долго отбивалась от местных бизнесменов, а потом всё же ответила на чувства помещика Великатова.
О нём автор сообщает: «… владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно». То есть пошла на содержание, но к приличному человеку, а не кутиле грешному. И Лариса дождалась бы …разбогатевшего Паратова – дома у него нелюбимая жена, а в театре – волшебная Офелия и Мария Стюарт. Но автору захотелось избавить город Бряхимов от напасти по имени Лариса Огудалова…
Zina Korzina (c)
UPD Да, я знаю, что Аннинька и Любинька закончили свои дни очень плохо, но речь в тексте идёт о том, что после реформ 1861 года люди благородного происхождения шли в актёры.