Мы рассмотрели вероятности завтрашнего восхода солнца, как производные от реальных законов, то есть от законов причин, от которых зависит это единообразие. Давайте теперь рассмотрим, как обстояло бы дело, если бы однородность была известна только как эмпирический закон; если бы мы не знали, что солнечный свет и вращение Земли (или движение солнца) были причинами, от которых зависит периодическое появление дневного света. Мы могли бы распространить этот эмпирический закон на случаи, смежные во времени, хотя и не на такое большое расстояние во времени, как мы можем сейчас. Имея доказательства того, что следствия оставались неизменными и были пунктуально соединены [Стр. 83]в течение пяти тысяч лет, мы могли бы сделать вывод, что неизвестные причины, от которых зависит соединение, существовали в неизменном виде и не учитывались в течение того же периода. Следовательно, следуют те же выводы, что и в предыдущем случае; за исключением того, что мы должны знать только то, что в течение пяти тысяч лет не произошло ничего, что могло бы заметно ослабить этот конкретный эффект; в то время как, когда мы знаем причины, у нас есть дополнительная уверенность в том, что в течение этого промежутка времени в самих причинах не было заметно никаких таких изменений, поскольку любая степень умножения или продолжительность продолжения могли бы победить эффект.
К этому следует добавить, что, когда мы знаем причины, мы можем судить о том, существует ли какая-либо известная причина, способная противодействовать им; в то время как до тех пор, пока они неизвестны, мы не можем быть уверены, но если бы мы знали их, мы могли бы предсказать их разрушение по реально существующим причинам. Прикованный к постели дикарь, который никогда не видел Ниагарского водопада, но жил в пределах слышимости от него, мог бы вообразить, что звук, который он слышал, будет длиться вечно; но если бы он знал, что это результат порыва воды через каменный барьер, который постепенно разрушается, он бы знал, что в течение ряда веков, которые можно подсчитать, его больше не услышат. Следовательно, по мере нашего незнания причин, от которых зависит эмпирический закон, мы можем быть менее уверены в том, что он будет продолжать действовать; и чем дальше мы заглядываем в будущее, тем менее маловероятно, что какая-то из причин, сосуществование которых порождает производное единообразие, может быть уничтожена или противодействована. С каждым продлением времени шансы на такое событие умножаются, то есть его неявка до сих пор становится все меньшей гарантией того, что оно не произойдет в течение данного времени. Если, таким образом, только на случаи, которые в данный момент времени примыкают (или почти примыкают) к тем, которые мы фактически наблюдали, любой производный закон, не связанный с причинностью, может быть распространен с уверенностью, эквивалентной определенности, это в гораздо большей степени относится к чисто эмпирическому закону. К счастью, для целей жизни только на такие случаи у нас почти всегда может быть возможность распространить их.
[Стр. 84]
В отношении места может показаться, что чисто эмпирический закон не может быть распространен даже на смежные случаи; что мы не можем быть уверены в его истинности в любом месте, где он специально не соблюдался. Прошедшая продолжительность причины является гарантией ее будущего существования, если только что-то не произойдет, чтобы уничтожить ее; но существование причины в одном или любом количестве мест не является гарантией ее существования в любом другом месте, поскольку нет единообразия в сочетаниях первопричин. Поэтому, когда эмпирический закон распространяется за пределы локальных пределов, в которых он был признан истинным путем наблюдения, случаи, на которые он таким образом распространяется, должны быть такими, которые предположительно находятся под влиянием одних и тех же индивидуальных агентов. Если мы обнаружим новую планету в известных пределах Солнечной системы (или даже за ее пределами, но указываем на ее связь с системой, вращаясь вокруг Солнца), мы можем с большой вероятностью заключить, что она вращается вокруг своей оси. Для всех известных планет сделайте это; и это единообразие указывает на некоторую общую причину, предшествующую первым записям астрономических наблюдений: и хотя природа этой причины может быть только предметом предположений, все же, если это не маловероятно, и, как предполагает теория Лапласа, не просто причина одного и того же рода, но одна и та же индивидуальная причина (например, импульс, данный всем телам сразу), эта причина, действующая в крайних точках пространства, занятого солнцем и планетами, вероятно, если не побеждена какой-либо противодействующей причиной, действовала в каждой промежуточной точке и, вероятно, несколько за пределами; и поэтому действовал, по всей вероятности, на предполагаемую недавно открытую планету.