Спуск в теснины всегда торжественен. Вы скачете по светлому ветреному возвышению, и вдруг вас останавливает обрыв

Спуск в теснины всегда торжественен. Вы скачете по светлому ветреному возвышению, и вдруг вас останавливает обрыв, а из глубины лесной бездны поднимается низкий плеск или рокот, или глубокий басовый звук, напоминающий о воде, которую нужно пересечь, и вы неохотно покидаете верхний воздух, чтобы погрузиться в тяжелую тень, и каждый опыт усиливает опасения относительно следующего. Хотя в одних теснинах преобладает кукуи, в других - лаухала, чьи воздушные корни поддерживают ее в невозможных положениях, а в третьих - мрачная охия, все же были и величественные расщелины, в которых природа беспристрастно смешала свои сокровища, и из прохладных глубин папоротников поднялись пернатые кокосовые пальмы, славный хлебный фрукт с его зеленым плодом, похожим на дыню, огромная огия, идеальная в своей красоте, - самое великолепное цветущее дерево, которое я когда-либо видел, с шипами розово-пунцовых цветов на старой древесине, пылающих среди блестящей многоцветной листвы, - высокая папайя с ее фантастической короной, обильный гигантский подорожник и бесчисленное множество других деревьев, кустарников и лиан, в красоте и щедрости бесконечной весны. Представьте себе мое удивление, когда я увидел на дне одного ущелья рощу больших, темно-лиственных, очень красивых деревьев, с обилием гладких круглых зеленых плодов на них, и, дойдя до них, обнаружил, что это апельсиновые деревья, их огромный размер, намного превышающий размер самых больших в Валенсии, не позволил мне распознать их раньше! В другом месте несколько больших кустов с овальными, блестящими, темными листьями, сильно гофрированными по краям, ярко-зелеными ягодами на плодоножках и массой чисто-белых цветов, лежащих плоскими, как снег на вечнозеленых деревьях, оказались кофе! Гуава с ее тупыми гладкими листьями, сладкими белыми цветами на одиночных пазушных цветоножках и желтыми плодами была универсальна. Новизна плодов, листвы и растительности вызывает у меня бурный восторг. Хотелось бы посмотреть, как по контрасту будет выглядеть строгий облик хвойного дерева, которого на островах нет ни одного. Мы прошли через длинные заросли сумаха, экзотического растения из Северной Америки, которое все еще сохраняет свою старую привычку сбрасывать листья, и его серые, ветреные, пустынные ветви напомнили мне, что есть менее благоприятные части света, и что вы находитесь среди тумана, холода, мглы, слякоти, ветров, безлистья и всех мрачных сопутствующих факторов английской зимы.

Удивительно, что люди додумались пересечь эти теснины на чем-нибудь четырехногом. Раньше, то есть в течение последних тридцати лет, на обрывы можно было подняться, только карабкаясь с величайшей осторожностью, а спуститься - спустившись на веревках с обрыва на обрыв и с дерева на дерево, когда держаться за руки становилось невыполнимой задачей даже для самого опытного альпиниста. Именно таким образом мистер Коан и мистер Лайонс спускались вниз, чтобы проповедовать Евангелие жителям густонаселенных в то время долин. Но в течение последних лет по бокам этих обрывов были проложены узкие тропы, позволяющие одной лошади пройти мимо другой, без каких-либо поворотов, чтобы облегчить их, и только отклоняясь достаточно от перпендикуляра, чтобы по ним могли спуститься уверенные в своих ногах местные животные. Большинство из них истерты водой и ногами животных, изломаны, изрезаны, зазубрены, со ступенями из камня высотой иногда в три фута, образовавшимися в результате разломов то тут, то там. По ним животные скользят, прыгают и карабкаются, некоторые из них стоят на месте, пока их не подстегнет или не подгонит кто-то сзади. Затем идут более мягкие спуски, скользкие от сырости и опасные во время сильных дождей, по которым они ловко скользят, собрав все свои ноги под себя. На некоторых из этих троп неверный шаг означает смерть, но растительность, покрывающая пали внизу, отвлекает от риска. Не думаю, что что-то могло бы побудить меня подняться вверх по качающемуся зигзагу - вверх по ужасной пали напротив меня, когда я пишу, стороны которой совершенно не заросшие.