Мои планы полностью перевернулись. Я должен был поехать с местным почтовым курьером на север острова

Мои планы полностью перевернулись. Я должен был поехать с местным почтовым курьером на север острова, чтобы сесть на пароход до Гонолулу, но в канавах на дороге появились свежие воды, что сделало поездку небезопасной. Парохода из Хило не будет три недели, а пока мистер и миссис С. любезно согласились принять меня в качестве постояльца; и я нахожу людей, пейзажи и жизнь настолько очаровательными, что жалею только о том, что задержался по вине миссис Декстер. Я уже отдохнул после поездки на вулкан.

Мы покинули Килауэа в семь утра 1 февраля под проливным дождем. Туземцы украсили нас леями из бирюзовых и коралловых ягод, малиновых и желтых цветов охии. Седла были мокрыми, кратер был затянут туманом, с деревьев капала вода, мы плескались в лужах в скалах, лошади погружались в грязь по колено, и капли, капли, капли вертикального, серьезного, тепловатого, тропического дождя сопровождали нас почти до самого Хило. Упа и мисс К. всю дорогу держали зонтики, но мне требовались обе руки, чтобы удержать лошадь, когда бы она ни решила пуститься в галоп. Как только мы покинули кратерный дом, Упа на полной скорости понесся по траве, моя лошадь, конечно, последовала за ним, и мои ноги выскочили из стремян, я позорно села на спину животного позади седла и чуть не соскользнула на хвост, прежде чем умелыми усилиями мне удалось вскарабкаться на вершину спины и держаться за рога и гриву, пока остальные не остановились. К счастью, я был последним, и я не думаю, что они меня заметили. Упа очень позабавил меня по дороге; он настаивал, что я "высокий вождь". Он много говорил о королеве Виктории, чьи достоинства здесь хорошо известны: "Хорошая королева делает хороших людей", - сказал он, - "англичане очень хорошие!". Он спросил меня, сколько у нас вождей, и, полагая, что он имеет в виду наследственных пэров, я ответил, что более 500. "Слишком много, слишком много!" - ответил он категорично - "слишком много вождей пожирают людей!". Он спросил меня, все ли люди хороши в Англии, и я с сожалением ответил ему, что это далеко не так. Он недоверчиво, или, как мне показалось, из лести, сказал: "Вы хорошая королева, вы долгое время были Библией, вы хорошая!". Меня удивило, как много он знал о европейской политике, об освобождении Италии и франко-германской войне. Он выразил самый ортодоксальный ужас перед Папой, который, по его словам, из Библии был "зверем!". Он сказал: "Я привезу оркестр и серенаду ради доброй королевы", но это пока не удалось.