Как ни странно, в человеческом языке сравнительно мало глаголов, образованных от названий еды. Это в английском языке так, в немецком, в русском. В азиатских языках, наверное, такая же картина.
Причем наибольшее удивление вызывает именно английский язык. Ведь там можно перекрестить любое существительное в глагол – причем без особых изменений. Однако существительное hamburger у них есть, а глагола to hamburger – нету. Хотя да – в американском глагол to hotdog все же есть, но он появился только в 1960-е (означает что-то типа нашего "выкобениваться").
Возможно, это потому что английская кухня сама по себе бедна, а кухня американская еще находится в стадии становления.
Нам в русском языке повезло больше. Хотя и не намного. У нас и "колбаситься", и "стушеваться", и "скапуститься", и "сухариться", и "судачить", и "прищучить"… Последние два случая вызывают особый интерес. Судак под белым польским соусом считался блюдом аристократическим, и к нему подавали белое вино. А оно располагало к разговорам – поэтому люди судачили. Т.е. кушали судака, запивали белым вином и при этом вели задушевные беседы.
А вот к щуке белое вино как-то не очень идет – к щуке лучше подавать именно водку. А водка не терпит мешканья. Ты вот так хлоп! рюмашку – и тут же закусил куском щуки с хреном. Т.е. что? - Прищучил. Видите, какие тонкости?
Ну и знаменитый наш глагол "переборщить"… Хотя тут стоп. А почему именно переборщить, а не, например, перерассольничать? Там, не переокрошить, не перехолодничить – не перетюрить, в конце концов? Я уж не говорю про банальное "перещить".
Да и потом, вы это как себе технически представляете? Даже если допустить, что борщ – это исключительно украинское блюдо, то где вы найдете такого украинца, которого вообще можно было бы переборщить? Не то что в реале – даже в принципе?
Поставьте ему миску борща – з’ист. Поставьте кастрюлю борща – тоже з’ист. Налейте ему ванну борща – ну, может, и не з’ист. Но понадхлебывает изрядно.
И самое главное, почему с другими супами это не работает? Кулеш – он, между прочим, чисто украинский суп. И он по вкусу и питательности не хуже борща будет. Но почему переборщить можно, а перекулешить – нельзя? Может, дело тут совсем не в супах?
И да, дело здесь не в супах. Дело в истории. И ведет эта история аж во времена Павла Первого. Как вы знаете, маманя Павла Первого – Екатерина Вторая – она в свое время значительно усилила крепостную зависимость крестьян в России. И когда ее сын Павел вступил на престол, он тут же начал ревизию маманиных законов. Не потому что он так сильно сочувствовал крестьянам – просто у него был принцип "абы не как у маменьки".
Ну и вот одним из таких действий Павла был манифест по ограничению барщины. Барщина – это, кто не знает, принудительный труд крестьян на барских угодьях. В пользу барина, разумеется (отсюда и название – барщина). Так вот Павел ограничил продолжительность барщины тремя днями в неделю. Т.е. барин мог привлекать крестьян на барщину не больше трех дней в неделю. Если было больше – это уже называлось "перебарщина". Отсюда и глагол "перебарщивать".
Однако сам этот манифест был составлен очень декларативно, и в нем отсутствовали меры по контролю исполнения. Равно как и меры за его нарушение. Поэтому баре на этот павловский указ чихали с большой колокольни и продолжали эксплуатировать крестьян сколько зазлорассудится.
Так что версия с борщом здесь отпадает - не с чего тем крестьянам было борщ варить. Да и некогда при таком графике.