Солнце поднималось уже два часа

«Я же, — подумал старик, — всегда закидываю свои снасти точно.

Мне просто не везет. Однако кто знает? Может, сегодня счастье мне

улыбнется. День на день не приходится. Конечно, хорошо, когда человеку

везет. Но я предпочитаю быть точным в моем деле. А когда счастье придетя буду к нему готов».

Солнце поднималось уже два часа, и глядеть на восток было не так

больно. Теперь видны были только три лодки; отсюда казалось, что они

совсем низко сидят в воде и почти не отошли от берега. «Всю жизнь у меня

резало глаза от утреннего света, — думал старик. — Но видят они еще

хорошо. Вечером я могу смотреть прямо на солнце, и черные пятна не

мелькают у меня перед глазами. А вечером солнце светит куда сильнее. Но

по утрам оно причиняет мне боль». В это самое время он заметил птицу-

фрегата, которая кружила впереди него в небе, распластав длинные черные

крылья. Птица круто сорвалась к воде, закинув назад крылья, а потом снова

пошла кругами.

— Почуяла добычу, — сказал старик вслух. — Не просто кружит.

Старик медленно и мерно греб в ту сторону, где кружила птица. Не

торопясь он следил за тем, чтобы его лесы под прямым углом уходили в

воду. Однако лодка все же слегка обгоняла течение, и хотя старик удил все

так же правильно, движения его были чуточку быстрее, чем прежде, до

появления птицы.

Фрегат поднялся выше и снова стал делать круги, неподвижно

раскинув крылья. Внезапно он нырнул, и старик увидел, как из воды

взметнулась летучая рыба и отчаянно понеслась над водной гладью.

— Макрель, — громко произнес старик. — Крупная золотая макрель.

Он вынул из воды весла и достал из-под носового настила леску. На конце

ее был прикручен проволокой небольшой крючок, на который он насадил

одну из сардинок. Старик опустил леску в воду и Привязал ее к кольцу,

ввинченному в корму. Потом он насадил наживку на другую леску и

оставил ее смотанной в тени под настилом. Взяв в руки весла, он снова

стал наблюдать за длиннокрылой черной птицей, которая охотилась теперь

низко над водой. Птица опять нырнула в воду, закинув за спину крылья, а

потом замахала ими суматошно и беспомощно, погнавшись за летучей

рыбой. Старик видел, как вода слегка вздымалась, — это золотая макрель

преследовала убегавшую от нее рыбу. Макрель плыла ей наперерез с

большой скоростью, чтобы оказаться как раз под рыбой в тот миг, когда она

опустится в воду.

«Там, видно, большая стая макрели, — подумал старик. — Они плывут

поодаль друг от друга, и у рыбы мало шансов спастись. У птицы же нет

никакой надежды ее поймать. Летучая рыба слишком крупная для фрегата

и движется слишком быстро».

Старик следил за тем, как летучая рыба снова и снова вырывалась из

воды и как неловко пыталась поймать ее птица. «Макрель ушла от меня, —подумал старик. — Она уплывает слишком быстро и слишком далеко. Но,

может быть, мне попадется макрель, отбившаяся от стаи, а может,

поблизости от нее плывет и моя большая рыба? Ведь должна же она где-

нибудь плыть». Облака над землей возвышались теперь, как горная гряда, а

берег казался длинной зеленой полоской, позади которой вырисовывались

серо-голубые холмы. Вода стала темно-синей, почти фиолетовой. Когда

старик глядел в воду, он видел красноватые переливы планктона в темной

глубине и причудливый отсвет солнечных лучей. Он следил за тем, прямо

ли уходят в воду его лески, и радовался, что кругом столько планктона,

потому что это сулило рыбу. Причудливое отражение лучей в воде теперь,

когда солнце поднялось выше, означало хорошую погоду, так же как и

форма облаков, висевших над землей. Однако птица была уже далеко, а на

поверхности воды не виднелось ничего, кроме пучков желтых, выгоревших

на

солнце

саргассовых

водорослей

и

лиловатого,

переливчатого

студенистого пузыря — португальской физалии, плывшей неподалеку от

лодки. Физалия перевернулась на бок, потом приняла прежнее положение.

Она плыла весело, сверкая на солнце, как мыльный пузырь, и волочила за

собой по воде на целый ярд свои длинные смертоносные лиловые

щупальца.