Существует ряд важных различий между членами машины и рядовыми сотрудниками. Лидеры, руководящий комитет и внутренний круг находятся в прямом контакте со своим окружением. Конечно, они могут иметь очень ограниченное представление о том, что они должны определять как окружающую среду, но они не имеют дело почти полностью с абстракциями. Есть конкретные люди, которых они надеются увидеть избранными, конкретные балансовые отчеты, которые они хотят улучшить, конкретные цели, которые должны быть достигнуты. Я не имею в виду, что они избегают человеческая склонность к стереотипному видению. Их стереотипы часто делают их абсурдными рутинерами. Но каковы бы ни были их ограничения, вожди находятся в реальном контакте с какой-то важной частью этой более широкой среды. Они сами решают. Они отдают приказы. Они торгуются. И что-то определенное, возможно, совсем не то, что они себе представляли, происходит на самом деле.
Их подчиненные не связаны с ними общими убеждениями. Это означает, что меньшие члены машины не распоряжаются своей лояльностью в соответствии с независимым суждением о мудрости лидеров. В иерархии каждый зависит от вышестоящего и, в свою очередь, превосходит некоторый класс своих подчиненных. Что удерживает машину вместе, так это система привилегий. Они могут варьироваться в зависимости от возможностей и вкусов тех, кто их ищет, от кумовства и покровительства во всех их аспектах до клановости, поклонения герою или фиксированная идея. Они варьируются от воинского звания в армии, земли и службы в феодальной системе до работы и публичности в современной демократии. Вот почему вы можете разбить конкретную машину, отменив ее привилегии. Но машина в каждой согласованной группе, я полагаю, обязательно появится снова. Ибо привилегии полностью относительны, а единообразие невозможно. Представьте себе самый абсолютный коммунизм, на который способен ваш разум, где никто не обладал каким-либо объектом, которым не обладали все остальные, и все же, если бы коммунистическая группа имела чтобы предпринять какие-либо действия, простого удовольствия быть другом человека, который собирался произнести речь, набравшую наибольшее количество голосов, было бы, я убежден, достаточно, чтобы вокруг него сформировалась организация инсайдеров.
Поэтому нет необходимости изобретать коллективный разум, чтобы объяснить, почему суждения группы обычно более последовательны и часто более верны по форме, чем замечания человека с улицы. Один разум или несколько могут следовать ходу мысли, но группа, пытающаяся мыслить согласованно, может как группа сделать немногим больше, чем согласиться или не согласиться. Члены иерархии могут иметь корпоративную традицию. Будучи учениками, они учатся ремеслу у мастеров, которые, в свою очередь, учились ему, когда были учениками, и в любом прочном общество, смена персонала в руководящих иерархиях происходит достаточно медленно, чтобы позволить передать определенные великие стереотипы и модели поведения. От отца к сыну, от прелата к послушнику, от ветерана к курсанту преподаются определенные способы видения и действия. Эти способы становятся привычными и признаются таковыми массой посторонних.