Термин, который непосредственно относится к идентификации с помощью чувств, всегда имеет такую степень важности. Если дано обещание продать эту корову или эту скумбрию этому человеку, что бы еще ни было вычеркнуто из контракта, оно никогда не может быть выполнено, кроме как прикасаясь к этому предмету и этим человеком. Если эта бочка соли обманным путем продается за бочку скумбрии, покупатель, возможно, решит взять эту бочку соли, если захочет, но он не может выбрать другую бочку скумбрии. Если продавец представил по имени Б, и покупатель предполагает его быть другой человек с тем же именем, и под этим впечатление, обеспечивает его письменное обещание купить б, б, к которому написания доставки к подрядчику, если какой-то один, и, несмотря на то, что было сказано о применении именами, я полагаю контракт был бы заключен. /1/ Ибо далее следует сказать, что, поскольку в соответствии с одним из условий контракта вещь, обещанная или обещанный, идентифицируется зрением и слухом, этот термин настолько преобладает над всеми остальными, что очень редко отсутствие какого-либо другого элемента описания препятствует заключению контракта. /2/ Наиболее очевидным из кажущихся исключений является то, что объект на самом деле не идентифицирован таким образом, а только его оболочка или оболочка.
Конечно, выполнение обещания может быть поставлено в зависимость от соблюдения всех условий, оговоренных с другой стороны, но условия, связанные с выполнением, никогда не могут приниматься во внимание до тех пор, пока не будет заключен контракт, и до сих пор вопрос касался существования контракта в первую очередь.
Можно предложить другой случай, отличный от любого еще рассмотренного. Вместо противоречия между предложением и согласием, которое препятствует соглашению, или между условиями соглашения, которое делает его нечувствительным к его факту, может существовать аналогичное противоречие между условием договора и предыдущим представлением факта, которое прямо не является частью договора. Представительство, возможно, было главным стимулом и самой основой сделки. Это может быть важнее любого из выраженных условий, и все же контракт может быть [314] сведен к написанию словами, которые не могут быть справедливо истолкованы как включающие его. Продавец мог заявить, что бочки, наполненные солью, содержат скумбрию, но контракт может быть заключен только на бочки и их содержимое. Заявитель на страхование может искажать факты, существенные для риска, однако полис может просто застраховать определенное здание или определенную жизнь. Может возникнуть вопрос, не являются ли эти контракты также недействительными.