Это правление можно рассматривать как время, когда были установлены разделения и правила процедуры, которые продолжались до настоящего времени. Поэтому стоит повторить и подытожить состояние закона на тот момент.
По-прежнему было необходимо, чтобы секта предлагалась в каждом долговом акте, по которому не было составлено никаких письменных документов. По этой, а также по другим причинам, которые были упомянуты, сфера таких действий не была существенно расширена за пределы тех случаев, которые ранее были установлены присягой свидетеля. Поскольку поручительства нев одном из них они стали строго ограничены случаями, когда долг возник в результате получения quid pro quo. Более того, не было никакого другого действия контракта, которое можно было бы поддерживать без письменной формы. Новые виды контрактов теперь приводились в исполнение действием соглашения, но там всегда требовалось действие. В то же время секта сократилась до определенной формы, хотя все еще утверждалось, что ее функция была более важной в контракте, чем где-либо еще. Это больше не могло быть рассмотрено в суде. /1/ Это было простое выживание, и свидетель сделки перестал быть учреждением. Следовательно, необходимость подачи присяги свидетеля не устанавливала предел долга по простому контракту, кроме как по традиции, и неудивительно, что действие было немного расширено по аналогии с его масштабом во времена Глэнвилла.
Но задолженность оставалась в значительной степени на том уровне, на который я указал, и в течение столетия не было введено никаких новых мер, доступных для простых контрактов. Тем временем произошла инверсия, которую я объяснил, и то, что было случайностью процедуры, стало доктриной материального права. Изменение было легким, когда долги, которые могли быть исполнены без каких-либо действий, все проистекали из выгоды для должника.
Влияние римского права, без сомнения, способствовало достижению этого результата. Следует помнить, что в царствование Генриха II большинство простых контрактов и долгов, по которым не было свидетельств о деяниях или свидетельств, были оставлены для приведения в исполнение церковными судами, насколько простиралась их юрисдикция. /2/ Возможно, именно это обстоятельство что побудило Глэнвилла и его преемников применить терминологию гражданских лиц к долгам общего права. Но независимо от того, позаимствовал ли он его у церковных судов или пошел прямо к источнику, несомненно, что Глэнвилл использует классификацию и технический язык Корпуса юристов на протяжении всей своей десятой книги.