Подобные взгляды дают нам, по крайней мере, некоторое представление об образовательных и педагогических проблемах войны и мира. Мы можем провести различие между образованием, которое специально занимается такими проблемами, стремясь рассматривать их остро и окончательно, принимая четкие моральные решения, и образованием, которое, обогащая ум и воспитывая все избирательные способности, приводит к пониманию всех великих практических и моральных вопросов как аспектов всей истории и жизни.
Давайте посмотрим, что может включать в себя конкретное учение о мире, а может и не включать. Прежде всего, мы не можем в образовательных целях судить обо всем в жизни народов по моральным принципы. Идеал всеобщего братства и сотрудничества, самопожертвования и альтруизма не может быть реализован на современном этапе истории. С другой стороны, суровая картина справедливости соответствует нынешнему настроению мира. Справедливость-это естественная связь между индивидуализмом и альтруизмом. Мир, настроенный на свершение справедливости, мир, который, не устанавливая абсолютных ценностей для мира и войны, проводит различие между справедливыми и несправедливыми войнами, между требованиями и потребностями народов, склоняется к нравственной жизни. В нем пока мало что говорится об обязанностях или сравнительно мало, но у него сильная концепция прав. Достаточно глубокий интерес к справедливости, сам по себе, привносит обязанности в практическую жизнь. Со временем мир, возможно, не удовлетворится видением и признанием справедливости и обеспечением ее в условиях серьезных кризисов; он сделает правосудие само собой разумеющимся.
Эта идея справедливости, по-видимому, в целом является лучшей основой для преподавания в настоящее время международной морали. Учение о пацифизме, расширяющееся на биологических отходах [206]что касается войны, то попытка представить реализм войны в его худшем свете, чтобы преодолеть воинственный дух и помочь доктринам интернационализма воздействовать на разум, кажется неправильным способом обучения миру. Похоже, мы обязаны учить войне такой, какая она есть. Мы не можем скрывать его героическую сторону из-за боязни продолжения войны, и мы не должны скрывать жестокость войны из-за боязни разрушить моральный дух и боевой дух. И следует сильно сомневаться, будет ли это когда-либо необходимо преподавать историю несправедливо и односторонне как во время войны, так и в мирное время. Мы зависим от более масштабных последствий и более глубоких суждений, чем те, которые могут быть получены путем отбора и искажения фактов. Нет ничего более подлого в национальной жизни, чем нечестная история.
Воспитание в духе идеала мира, который, как мы можем надеяться, станет состоянием мира в будущем, будет заключаться в приспособлении ума к новым и практическим образам жизни, а не в установлении принципа. Образованное отношение ума, которое наилучшим образом защитит мир во всем мире, должно включать разумное знание всех учреждений, предлагаемых для содействия установлению этого состояния гармонии, к которому мы стремимся. Мы все должны знать об арбитраже, лигах наций, судах чести, лучше понимать дипломатию и аргументы в пользу разоружения, понимать экономическую и промышленную ситуацию, возможности сотрудничества, сокращение прав и привилегий классов, демократические движения. Привитие таких знаний-это воспитание в духе мира. В любой из этих идей мало что заумного, и очень маленький ребенок не слишком мал, чтобы что-то знать об этих более широких аспектах социальной жизни. Все это может быть представлено в конкретной форме как часть работы по передаче знаний о текущей истории.
Мы можем думать о различных способах лечения войны и о различных усилиях, которые можно было бы предпринять в области образования, чтобы предотвратить войну. Мир можно было бы эффективно культивировать с помощью просветительской пропаганды. Но в конце концов, не такие методы лечения [207]войны, как эта, нас больше всего беспокоят в работе образования. Мы могли бы даже стремиться установить таким образом мир, который был бы пагубен для высших интересов цивилизации. Во всяком случае, истинная философия образования не должна отвлекаться от своей цели-поддерживать образование конструктивным, а не тормозящим. Это учебное заведение не должно подвергаться слишком сильному влиянию временных настроений дня, нынешних мрачных свидетельств разрушений войны. Мы должны учить и готовиться к изобильной жизни, в которой есть слава и широкие возможности, и в которой могут быть удовлетворены мотивы власти. Тогда мир сможет позаботиться о себе сам. Но эта изобильная жизнь должна быть жизнью деятельности, а не простого патриотизма, субъективного прославления и националистического интереса. Тщеславию, низкому уровню энтузиазма, славе демонстрации больше не может быть места в этой национальной жизни.
По-видимому, есть педагогический урок в контрасте между героическим и моральным взглядом на преподавание войны и мира, ил