Но есть один момент, который был оставлен двусмысленным в предыдущей лекции и здесь, и который необходимо затронуть. Предполагалось, что поведение, которое [148] человек обычного интеллекта счел бы себя опасным в сложившихся обстоятельствах, был бы достоин порицания, если бы его преследовали. Однако это может быть и не так. Предположим, что, действуя под угрозой двенадцати вооруженных людей, которые заставляют его опасаться за свою жизнь, человек входит в дом другого человека и берет лошадь. В таком случае он действительно обдумывает и выбирает причинение вреда другому как следствие своего поступка. Однако это деяние не заслуживает ни порицания, ни наказания. Но это может быть осуществимо, и Ролле, Си Джей, постановил, что так было в деле Гилберт против Стоуна. /1/ Если это закон, то он полностью решает, что достаточно, если у ответчика был шанс избежать причинения вреда, на который жаловались. И вполне можно возразить, что, хотя он поступает мудро, чтобы как можно лучше выкупить свою жизнь, нет причин, по которым ему следует позволять намеренно и навсегда перекладывать свои несчастья на плечи своих соседей.
Из простого обстоятельства, что определенное поведение становится подлежащим действию, нельзя сделать вывод, что, следовательно, закон считает его неправильным или стремится предотвратить его. Согласно нашим законам о мельнице, человек должен платить за передачу земель своего соседа, точно так же, как он должен платить в тровере за преобразование товаров своего соседа. Тем не менее закон одобряет и поощряет выделение земель для строительства мельниц.
Нельзя допускать, чтобы моральные пристрастия влияли на наши умы при установлении правовых различий. Если мы согласимся только на проверку ответственности, как мы сможем провести различие между действиями trover и mill? Или между поведением, которое запрещено, и поведением, которое просто облагается налогом? Единственное различие, которое я вижу, заключается в различии сопутствующих последствий, связанных с двумя классами поведения. В одном из них максима in pari delicto potior est conditio defendentis и недействительность договоров, предусматривающих это, показывают, что поведение находится вне защиты закона. В другом случае все обстоит иначе. /1/ Это мнение подтверждается тем фактом, что почти единственные случаи, в которых возникает различие между запретом и налогообложением, касаются применения этих максим.
Но если это так, то ответственность за какое-либо действие не обязательно подразумевает совершение проступка. И это можно признать, нисколько не умаляя силы аргумента в предыдущей лекции, которая требует только, чтобы людей не заставляли платить за несчастные случаи, которых они не могли избежать.