Взмахнул руками и … полетел.

Сначала непривычно было, а потом ничего, свыкся. Через стены, дома – насквозь! Интересно! Долетел я, значит, до морга и как раз поспел вовремя – выносят меня из труповозки. Занесли, значит, внутрь, затащили в холодильник и запихнули в камеру. Я так понял, сегодня тут уже ловить нечего. И что делать? Домой? Я там что? Плач, крики? Нет, этого я не вынесу. Хотя, в моем положении, наверное, все-таки, смогу. Второй раз уж не помрешь. И тут вдруг вижу, подъезжает еще одна машина. Видать, с таким же жмуром, как я. Точно! Выносят кого-то. Мужик, вроде. И тут, чувствую, кто-то рядом. Обернулся – мужчина, постарше меня. Висит рядом и с ужасом смотрит вниз, на машину и на носилки. Ааааа! Так вот это кто! Мой товарищ по несчастью! Я осторожно попытался тронуть его за плечо. Надо же, плоть чувствуется! А стены – нет… - Кенто, ты кто? Мужик вздрогнул, посмотрел на меня. – Миша я. Потом, помявшись немного, - умер я, понимаешь. Сегодня. Наверное…

- Да, по-моему, точно помер, - попытался я пошутить. Не получилось. – Слушай, давай отсюда подальше. Не хочу я смотреть на себя в таком виде, - предложил я.

- А куда… пойдем? Или… полетим? Миша до сих пор находился в полном шоке.

- А куда угодно. Пошли гулять по городу! Миша кивнул, и мы тихонько полетели. Самое интересное, что мы то подлетали к облакам, то могли идти пешком. Чудеса! А как только сюда попал, летать уже не получается.

Лука понимающе усмехнулся. – Эт точно! Куда тут лететь? Куда спешить? Здесь (как и там) всему свое время. И спешить не надо. Да и некуда.

- Так вот, не буду уже говорить о том, куда нас заносило и о чем мы говорили. Помню только, что пришлось нам, все-таки, расстаться. Хоронили-то в разных местах, хотя, и в один день. Не хочу и о похоронах – жуткое зрелище смотреть на себя в гробу со стороны. А как только закопали, пришлось мне жить на кладбище. Как будто, кто-то меня держит и не дает ступить за пределы могилы. Так и пришлось сидеть на сырой земле 9 дней. Благо, простужать уже нечего. Ну, конечно, не я один такой. Много всяких на холмиках жили. Потом исчезали. Появлялись другие. Кто буйный, кто спокойный, кто рыдает, кто почему-то радуется. От старого до малого. А тут еще соседка беспокойная попалась – все время рыдала, да причитала о родственниках. Я уж ее и так, и эдак успокаивал – бесполезно. Совсем она меня измучила. Но, слава богу, наступил 9-й день со дня моей кончины. Помню, пришли все – и родственники, и друзья, и знакомые. Красиво говорили…. Я даже всплакнул. Жалко себя стало. А соседка даже рот открыла и слушала так внимательно, как будто про нее говорят. И ведь ни слезинки за меня! Вот зараза! А как себя жалеть – то в три ручья! Ну да бог с ней. Так вот прошла эта грустная церемония, все всплакнули, выпили и начали прощаться. Вот тут-то и мне запаршивело на душе. Да так, что мочи нет. Понял я, что не увижу их больше, не услышу запах, голоса, не обниму больше никогда. И так мне захотелось их обнять, поцеловать, утешить и уйти вместе с ними в родной дом, чтобы было, как раньше…. Вот как пришлось расплачиваться за собственную глупость! Я долго ещё молча смотрел им вслед, и слезы лились по моим щекам. Слезы печали. Однако же, пришел вечер. Я понимал, что сегодня со мной должно произойти что-то, что в корне изменит мое существование. Ну да, я же еще существую? Или уже нет? Если говорю сам с собой и себя вижу – наверное, еще как-то существую. Итак, я продолжал молча и терпеливо сидеть на своем холмике и чего-то ждать.

Мысли с картинками кружились в моей голове, как стая пчел вперемешку с бабочками и саранчой. Мне чудились огромные чугунные сковороды, на которых жуткие, злорадствующие черти жарят грешников, черные огненные реки, в которых плавали страшные монстры, глотающие лодки со скованными ужасом людьми. Неужто и я туда же? Да за что?! Что же я такого плохого в этой жизни сделал? Да если прикинуть, вроде бы ничего такого криминального…. И тут, словно кто-то невидимый подхватил меня, как пушинку и мы стремительно взмыли вверх, в темно-звездное небо. Испугаться я даже не успел, только дух перехватило.