Читательница "Московских историй" Анна Коренченко о жизни в доме с метро и многофункциональной крыше над самым входом.
Нашла у мамы документ о получении в 1939 году комнаты на улице Чкалова, 27, стр. 1 (теперь Земляной вал), в трехкомнатной квартире № 50, её отцом, моим дедом Волковым Ефимом Алексеевичем. Это был жилой дом Управления Московско-Курской железной дороги.
Комнаты все были большие, около 20 метров, кухня около 12, потолки высокие. Ванная комната была тоже большая и какая-то многоугольная. В ней имелась газовая колонка, а на кухне - только холодная вода. Папа умудрился сделать так, чтобы и на кухне шла горячая вода. На кухне был балкон, где курили и сушили бельё.
Выйдя с кухни на балкон, можно было видеть как на большой крыше, которая была над вестибюлем с кассами метро "Курская", жители из тех квартир в ящиках выращивали и цветы, и зеленушку, и даже помидоры. Один пожилой мужчина гулял там с котом. Он выдрессировал кота, который ходил между его ног, как собачки в цирке.
В доме были и отдельные квартиры, и коммуналки. Над нами была отдельная, и девушка там по несколько часов в день играла на пианино, училась, я бетховенское "К Элизе" с тех пор на всю жизнь запомнила.
В нашем доме в отдельной квартире жил и мой одноклассник. Его окно было буквально над входом в метро "Курская" - прямо над козырьком входа квадратный эркер. Были у него в гостях на Новый год. Странно было видеть в окне, как прямо перед тобой идут, спешат люди в метро, головы не поднимают. Шум страшенный. Позже вроде бы они уехали оттуда. Учитывая увеличение пассажиропотока, жить там невозможно вообще.
Двора в нашем доме практически не было. Во дворе стояло и до сих пор стоит какое-то малоэтажное строение. Совсем немного было местечка на асфальте для классиков или попрыгать в резиночку.
Земляной Вал, № 27 строение 3 - особняк Василия Толстого, построенный в 1770-х годах. После революции дом разделили на квартиры. Каменные крылья с людской и погребом, оранжереи, беседки снесли. В 1930-е годы его огородили большими домами. С 2010 года в нем разместился Дом культуры "Гайдаровец".
И постоянно разгружались машины в Курский гастроном, как его называли москвичи. До 23.00 тогда работали всего несколько гастрономов в Москве — наш, Смоленский и Елисеевский.
Один наш сосед по квартире, грузный мужчина, работал в районе площади Прямикова каким-то начальником, жену его звали тётя Софа, они были бездетные. Вторые соседи, простая рабочая семья, — дядя Сева, тетя Клава, и дети — Лёша и малышка. Дядя Сева в отрочестве с друзьями украл меховую шапку у соседа-начальника и загремел в малолетку. Потом всю жизнь работал на литейно-механическом заводе в Люблино, там же работала его жена — крановщицей. Мы с ними дружили. А вот бездетную пару почему-то недолюбливали. Семья дяди Севы первой получила отдельную квартиру в районе площади Ильича. В их комнату въехала тётя Наташа, которая работала буфетчицей на Курском вокзале, к ней частенько захаживали разные мужчины.
А нас никак в очередь на улучшение жилищных условий не ставили - комната была 21 кв. м, и этот один лишний метр постановке на учет мешал, даже когда в 1971 году у меня родилась сестренка. Но бабуля каким-то образом узнала, что в соседнем, угловом подъезде, на 4-м этаже освободились две смежные комнаты в огромной коммунальной квартире, и мы туда переехали.#анна коренченко