«Старая клюшка» — самый цензурный эпитет из всех, что раздавался в общаге за последние три дня. И из уст кого — Чимина, самого неконфликтного и невредного участника группы! От него вообще редко кто слышал дурное слово, а уж чтобы пожилых людей костерить на чём свет стоит… Нет, ну, повздорил ты со стаффом, с кем не бывает, все люди. Плюнули и растёрли. Но Чиминья ярость не только не утихала, но и набирала обороты, и в конце концов не вытерпел даже Шуга, который мастерски умел слепнуть и глохнуть ко всему, что отвлекало от работы. — Он меня задолбал. Кто-нибудь знает, чем ему насолила эта его старушенция? — Шуга с краснючими глазами входит на кухню. — Дайте чаю кто-нибудь. Хосок выпихивает ногой из-под стола табурет, и Шуга плюхается на сидение. — Я всё понимаю, не нашли языка общего, но сколько можно? — Я у него спрашивал, — говорит Джин, набирая воду в чайник. — И что? — Да ничего. Шипел, плевался ядом. Я ничего не понял. — Надо было не у него